И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию» (Мк. 9:23–24).
Я уверен, что и если сегодня кто-то, обращаясь к Господу, так же искренне произнесет эти слова, Господь примет этого человека. Он же не отказывается от соединения, но просит прощения у Господа за то, что пока еще многого не понимает. Когда со мной люди делятся такими переживаниями, у меня не возникает сомнений в том, что они могут и должны соединиться с Господом. Всегда допускаю такого человека к причастию.
Вспомните: ученики три с половиной года ходили с Ним, а когда Его схватили, разбежались, и Петр трижды отрекся. А вспомните этот эпизод: «Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас.
Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца?» (Ин. 14:8–9).
Не всё понимали даже апостолы! И я не всё понимаю. Что-то не понимаю, потому что это тайна, а что-то, наверное, потому, что мозгов не хватает. Ну кто из христиан дерзнет сказать, что он всё понимает про нашу веру? Но когда думают, сегодня идти причащаться, или через неделю, или через две… Неправильно это. Должен быть страх Божий. В хорошем смысле. Пусть ты не до конца веришь, но если есть крупицы веры, Господь тебя слышит. И не стоит относиться к этому легкомысленно.
Что возглашает священник перед причастием: «Со страхом Божиим и верою приступите». Да, не хватает страха, не хватает веры, но надо хотя бы смотреть в ту сторону. А что получается, если не смотреть, читаем у апостола Павла: «Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11:29–30). Причастие не просто символ любви и единства. Это и есть любовь, это и есть единство. Может, не хватает ума и веры, чтобы это понять, вместить, но в этом вся Церковь – в Чаше. Многие даже не знают, что по-другому Церковь называется Тело Христово. Мы причащаемся Тела Христова, и все мы, кто со Христом соединился, за счет того, что в нас Тело и Кровь Христовы, единое Тело. Поэтому и говорим, что мы братья и сестры во Христе.
Из самого слова «таинство» понятно, что происходящее – тайна, его невозможно объяснить рационально. Да, даже некоторые богословы пытаются, но я не люблю читать и слушать такие рассуждения. Тайна на то и тайна, чтобы многое было непонятно, таинственно. Как в браке: «И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью» (Мф. 19:5). Как могут два человека стать одной плотью? Биологически это невозможно. Каждый до конца своей земной жизни остается в своей плоти, мужчина остается мужчиной, женщина женщиной. Имеется в виду верность друг другу до конца, духовное и душевное единство, которого в идеале должны достичь супруги. В этом смысл брака. А достигается это единство любовью. Так и со Христом: в таинстве причастия мы соединяемся с Ним, потому что Он нас любит и мы любим Его или, что по нашей немощи бывает чаще, хотя бы стремимся полюбить.
