Это был он. Тот самый старик, которого она видела рядом со своим домом — дважды. Клер торопливо двинулась к ним, но наткнулась на ватагу студентов: те встали посреди тротуара, чтобы сделать групповое селфи, как будто им требовалось задокументировать сам факт совместной прогулки по тротуару. Клер стала обходить их вокруг и на мгновение упустила старика из виду.
Когда она вновь вскинула глаза, его уже и след простыл.
Озадаченная, Клер подошла к женщинам. Обе были ей хорошо знакомы. Одна из них, Пэтрис, раньше нанимала Клер обслуживать все ее юбилеи и дни рождения. Вторая была Тара, ее сестра, частенько приезжавшая погостить из Роли. Клер с Пэтрис ходили в одну школу. Сидни очень хотелось, чтобы у Бэй остались хорошие воспоминания о старших классах. Клер же, откровенно говоря, почти ничего не помнила о своей учебе в старших классах. Она приходила в школу, ни с кем там не общалась и ждала, когда можно будет после уроков пойти домой и присоединиться к бабушке на кухне.
— Клер, мы как раз говорили о тебе, — сообщила Пэтрис.
Ей было сорок с небольшим, и она вела непримиримую войну с возрастом. Волосы у нее были длинные, неестественно выбеленные и блестящие. Введенные в носогубные складки филеры не позволяли ей широко раскрывать рот, поэтому когда она что-то говорила, то становилась слегка похожей на рыбу. Ее голубые глаза были жирно обведены черной подводкой, что было ей уже несколько не по возрасту, а зрачки у нее от чрезмерного количества транквилизаторов постоянно были слегка расширены, хотя она считала, что этого никто не замечает.
— Что это за мужчина, с которым вы беседовали? — поинтересовалась Клер, стараясь говорить небрежным тоном, чтобы они не подумали, будто речь идет о чем-то важном, потому что это было не важно.
Во всяком случае, она не думала, что это важно.
— Какой мужчина? — переспросила Пэтрис.
— Ну, тот пожилой мужчина, с которым вы только что разговаривали. С седыми волосами. И в серебристом костюме.
— Мы ни с кем не разговаривали, — вмешалась Тара.
Она была старше сестры и никакой войны с возрастом не вела, по большей части потому, что, в отличие от Пэтрис, замуж вышла далеко не так удачно. Волосы у нее были не такие светлые, и она носила туники, призванные прикрыть совершенно приемлемый по меркам среднего возраста животик, которого, однако, не наблюдалось у ее не вылезающей из спортивного зала сестры.
— Он стоял тут, на этом самом месте, — сказала Клер, начиная раздражаться. — Где сейчас стою я.
— Прости, Клер, — заявила Пэтрис. — Мы не видели никого такого.
— Но вы же с ним разговаривали, — нахмурилась Клер.
— Мы разговаривали между собой, — сказала Тара. — Кстати, о чем?
— Я не помню, — ответила Пэтрис.
— Надо же, как забавно, я тоже не помню, — рассмеялась Тара.
— Мы вышли из магазина, и тут к нам подошла ты. Я думала, что мы говорили о тебе, но, кажется, это не так.
Пэтрис пожала плечами.
Клер попрощалась и пошла прочь, оставив Пэтрис с Тарой таращиться в пустоту, как будто кто-то погрузил их в транс.
Кто-то, кто оставил после себя в воздухе еле уловимый запах дыма.
В гостинице «Пендленд-Стрит-Инн» Энн Эйнсли стояла перед дверью комнаты номер шесть, держа в руках комплект чистого постельного белья.
— Мистер Залер? — окликнула она и постучалась.
Он не открыл. Энн и не ожидала, что он откроет. Она собственными глазами видела, как после завтрака он отправился в город.
Она отперла дверь его номера своим ключом и вошла.
Энн была замужем трижды, и каждый раз вранье очередного мужа становилось для нее полной неожиданностью. Неподдельной, ошеломляющей неожиданностью. После того как ее третий муж изменил ей и подчистую снял с ее банковского счета все, что там было, до последнего гроша, лишив ее остатков унаследованных от родителей денег, она поклялась, что никогда больше не даст себя обмануть. Все мужчины врут. Она смирилась с этим. Они врут, и ничего ты тут не попишешь. Такова уж их природа. Они все отрицали, но это лишь подтверждало ее точку зрения.
Расселл Залер тоже кое о чем врал. И ей было на это ровным счетом наплевать. В глубине души она даже испытывала что-то вроде удовлетворения, что Эндрю водят за нос. Но она была любопытна и страдала от скуки. Эндрю не разрешал ей поставить в комнату телевизор. Во всем их чертовом отеле не было ни одного телевизора. «Это не вписывается в историческую атмосферу дома», — твердил Эндрю. «А как же быть с электричеством, Эндрю? — очень подмывало ее поинтересоваться порой. — Оно тоже не очень вписывается в историческую атмосферу дома». Господи, до чего же он временами напоминал их отца! Словом, Энн вынуждена была обеспечивать себе развлечения самостоятельно.
Развлекалась она, главным образом бродя по Интернету за компьютером на стойке регистрации, шпионя за постояльцами и роясь в их вещах во время уборки номеров. Она ни разу ничего не украла. За такое Эндрю вышвырнул бы ее в ту же миллисекунду. Ей просто нравилось рассматривать, что люди привозили с собой из дому, изучать запахи их духов и размер их одежды. Она любила придумывать про них истории.
