— Когда будет время, можешь законопатить щели на чердаке? Пока мы там были, я заметила, что откуда-то тянет холодом.
— Тебе даже на солнцепеке откуда-то тянет холодом, — поддразнил ее Тайлер.
Клер улыбнулась:
— Ну, чем вы с Марией занимались?
— Ездили на гимнастику, потом ко мне на работу. Это был самый длинный день за всю историю человечества. Серьезно, я побил мировой рекорд.
Тайлер устало поскреб синеватую от щетины щеку.
— Прости. Не забудь поесть. Я купила у Фреда курицу-гриль. — Клер подалась к Тайлеру и вполголоса спросила: — А Эм на гимнастике не было?
Тайлер покачал головой, столь же очевидно озадаченный новой подружкой дочери, как и Клер.
— Судя по всему, Эм не ходит на гимнастику. И на балет тоже.
— Погоди, — отстранилась от него Клер. — Ты что, до сих пор ни разу ее не видел?
— Так, поиграть в давно женатую парочку вы можете как-нибудь в другой раз, — подала голос Сидни. — Дискотека уже через два часа!
Бэй фыркнула:
— Как будто вы с папой ведете себя по-другому!
— У меня такое чувство, как будто я соревнуюсь со стариной Генри! Иди-ка сюда, — сказал Тайлер и, ухватив Клер, перегнул ее в пояснице назад и театрально поцеловал.
— Я вас умоляю, — заявила Бэй. — Не на глазах же у детей.
Она развернулась и направилась в гостевую комнату, для пущего эффекта закатив глаза. Сегодня ей еще меньше, чем когда-либо, хотелось видеть, как действует любовь, когда двое испытывают друг к другу одни и те же чувства.
Клер с Сидни двинулись следом за ней. Шкаф в гостевой комнате был такой крохотный, что в нем мог поместиться всего один человек, поэтому Клер стала по одной вытаскивать коробки, а Сидни с Бэй открывали их, в то время как Мария прыгала на кровати, радуясь возможности побыть с ними. Они обнаружили древнее постельное белье, коробку с растрескавшимися от старости кожаными сумочками, свечи, которые подтаяли и намертво слиплись в один большой ком, и кошачью подстилку. Платьев не было.
— Осталась самая последняя коробка, — сообщила Клер из шкафа. — Они должны быть там. Иначе я не знаю, где они могут быть.
— Ничего страшного, — сказала Бэй, поднимая руку, чтобы почесать голову, которая саднила и зудела. — Я все равно не слишком хочу идти в костюме.
— Не смей трогать волосы, — предупредила ее мать, и Бэй поспешно отдернула руку.
— Она застряла. Погодите, я почти ее вытащила!
Клер потянула коробку из шкафа, задев головой о низкую полку. От удара содержимое полки подскочило, оттуда вывалилась коробка из-под обуви, из которой по всему полу рассыпались фотографии.
Бэй бросилась на помощь Клер:
— Ты не ушиблась?
— Стой! — перехватила ее Сидни. — Ты испортишь прическу!
Бэй раздраженно всплеснула руками:
— Мне кажется, ты извела на меня тринадцать баллончиков лака. Моя прическа будет держаться лет десять!
Клер появилась из шкафа, в одной руке держа картонную коробку, а второй потирая ушибленную макушку. При виде разбросанных фотографий она немедленно поставила коробку на пол и опустилась на корточки. Рот у нее округлился от удивления.
— Ой, это же фотографии бабушки Мэри! Я про них и забыла!
Сидни присела рядом с Клер и принялась помогать ей собирать снимки. На одном ее взгляд задержался.
— Эй, Клер, погляди-ка сюда. Это, видимо, тот самый пикник в костюмах фей, про который мне рассказывала бабушка Мэри.
Клер наклонилась посмотреть.
— Наверное. Бабушка Мэри рассказывала тебе о тех временах гораздо больше, чем мне.
Теперь Клер с Сидни стояли плечом к плечу; именно этот образ Бэй всегда представляла себе, думая о них двоих и о том, как близки они между собой, — такое впечатление, одна всегда знала, что у другой в карманах.
— Почему бабушка Мэри рассказывала тебе больше, чем Клер? — полюбопытствовала Бэй.
Клер вскинула на нее глаза:
— Потому что твоя мама была хорошенькой и популярной в точности как бабушка Мэри в молодости.
Бэй почувствовала, как ее картина мира слегка сместилась. Так бывает, когда ты считаешь, что стоишь на последней ступеньке лестницы, а оказывается, что под ней есть еще одна.
— Ты была популярной? — Бэй уставилась на Сидни.
Та засмеялась:
— А что тебя так удивляет?
— Но ты же Уэверли?
— Это никак друг с другом не связано, — сказала Сидни, глядя на фото. — У бабушки Мэри было множество поклонников в молодости, до того как она вышла замуж, до того как она стала старой… и странной.
— До того, как у нее началась агорафобия, — поправила Клер, сложив фотографии назад и вернувшись к той самой, последней коробке из шкафа. Подняв крышку, она тут же рассмеялась от удивления. — Мы находим что угодно, только не платья. Смотрите, тут еще один из ее кухонных дневников. Она рассовала их по всему дому. Как-то раз я нашла один внутри матраса.
Клер вынула тонкую черную тетрадь с надписью «Кухонный дневник Уэверли» на обложке, как и на всех остальных ее дневниках. Однако под этим заголовком было написано еще слово «Карл».
— И сколько всего дневников ты уже нашла? — поинтересовалась Сидни.
— Больше сотни.
Клер открыла тетрадь и озадаченно вскинула брови.
— Что там такое?
— Вы только поглядите, — сказала Клер. — Она вымарала все страницы до единой.
