Это была мать Клер и Сидни Уэверли. Энн была на несколько лет моложе Лорелеи. Странная, как и все остальные в их семейке, но при этом неуправляемая и одновременно печальная, Лорелея уехала из города много лет назад и нашла свой конец где-то в Теннесси, если верить тому, что Энн слышала. Так вот почему Расселл интересовался Уэверли? Из-за Лорелеи? Выходит, он был с ней знаком? Энн заглянула в папку. Внутри обнаружилось несколько копий одной и той же старой фотографии. Она была сделана где-то в семидесятых, судя по длинным остроугольным воротникам и охристо-коричневым цветам в одежде. На фотографии была запечатлена Лорелея Уэверли в возрасте лет двадцати с чем-то в компании самого Расселла — ему тогда было около сорока — и еще одной темноволосой парочки с младенцем. Они сидели за столиком в каком-то баре или недорогом ресторанчике вроде «Пиццы-Хат». Энн бегло просмотрела остальное содержимое папки: к ее удивлению, оно имело отношение исключительно к Клер Уэверли, а вовсе не к Лорелее — статьи про бизнес Клер, налоговая документация. Энн уже совсем было собралась взглянуть повнимательнее, как вдруг едва не подпрыгнула от неожиданности, услышав стук в дверь.
— Энн? — послышался из-за двери голос ее брата. — Ты там?
— Да, — отозвалась она совершенно спокойно.
Она уже собиралась убрать папки обратно на место, когда неожиданно заметила несколько старых рекламных листовок, пожелтевших от времени, которые лежали в чемодане под папками. Взяла одну из них. Это была старая афишка передвижного цирка, анонсировавшая выступления фокусника и гипнотизера по имени Великий Бандити.
В нижнем правом углу листовки в круглой рамке красовалась фотография мужчины в большом тюрбане с драгоценным камнем в центре. Руки его были выставлены вперед в таком жесте, как будто он готовился метнуть с кончиков пальцев молнию.
Это был Расселл Залер.
Вот это уже было интересно.
— Энн! — снова послышался голос брата.
— Иду! — отозвалась она, складывая листовку и убирая к себе в карман.
После чего аккуратно водворила все вещи обратно в чемодан в том же порядке, в каком они лежали прежде. Захлопнула крышку чемодана и подошла к двери.
— Что ты там делаешь? — осведомился Эндрю.
— Меняю постельное белье, — пожала плечами она, — как обычно.
Он указал на знак, висящий на дверной ручке.
— Тут висит знак «Не беспокоить». Мы здесь к таким вещам относимся очень серьезно.
Энн терпеть не могла, когда он говорил о себе во множественном числе.
— Ой! Я, наверное, просто не обратила внимания. — Она вернулась в комнату и взяла стопку белья, которое оставляла на постели. — Прошу прощения, — сказала она, выходя из номера.
— Чтобы такого больше не повторялось!
Эндрю обвел номер взглядом и решительно захлопнул за собой дверь.
Несколько часов спустя Клер с Сидни и Бэй искали в доме Уэверли какое-нибудь платье бабушки Мэри, которое Бэй могла бы надеть на хеллоуинскую дискотеку. А это, по мнению Бэй, было все равно что искать в колодце отдельно взятую каплю. Дом Уэверли был большой и донельзя захламленный. Какое-то подобие порядка царило лишь в кухне, что было вполне логично, поскольку Клер проводила все свое время именно тут. Что же до остального дома — Клер, по всей видимости, сохранила все бабушкины вещи. А когда к ней переехал Тайлер, он привез с собой все свое имущество, включая все принадлежности для рисования, которые заняли бо́льшую часть гостевой комнаты.
Бэй втайне надеялась, что они не успеют вовремя найти платье, тогда она сможет с чистой совестью вытащить все эти дурацкие маргаритки и зеленые листики из завитых под барана волос и пойти на дискотеку как есть. Ей хотелось лишь одного: чтобы Джош ее увидел. Убедился, что она не обращает на него никакого внимания и вовсе не собирается закатывать ему никакую сцену. А потом уйти. Он утверждал, что она не придет. Она ему покажет. Он понятия не имеет, какая она и что она будет делать, а чего не будет. Он с ней ни разу в жизни даже не разговаривал.
Они как раз спускались с чердака, когда в дом вошли Тайлер с Марией.
— Что вы делаете? — оживилась Мария, мгновенно загораясь любопытством. На ней все еще была гимнастическая форма, волосы собраны в растрепанный пучок, явно сооруженный усилиями отца. — Это какая-то игра, да? Почему у тебя в волосах цветы, Бэй? Ты такая хорошенькая, прямо как моя новая лучшая подружка!
Бэй обняла двоюродную сестричку за плечи. От нее пахло арахисом.
— Спасибо, мартышка.
— Привет, малышка, — сказала Клер почти виновато, как будто ей было неловко, что ее застукали за чем-то, кроме работы. — Как твоя гимнастика?
— Все в порядке. Что вы делаете? — снова спросила Мария.
— Мы ищем старые платья, которые Бэй могла бы надеть на дискотеку по случаю Хеллоуина, — пояснила Клер. — Платья, которые когда-то принадлежали моей бабушке.
Мария наморщила лоб, что-то соображая, потом спросила:
— А в шкафу в гостевой комнате вы не смотрели?
— Нет еще. Это хорошая идея.
Мария развернулась и побежала в гостевую комнату. В следующую минуту оттуда донесся скрип матрасных пружин: она принялась прыгать на кровати.
Клер повернулась к Тайлеру:
