— И потрясающе выглядела на вечеринке, — добавил он. — Надо было сразу тебе об этом сказать. Но когда я до этого додумался, ты уже была вся в зомби-крови.
Она распрямила плечи и с гордостью посмотрела на него:
— Думаю, я неплохо справилась с образом.
— Я тоже так думаю.
Он долго смотрел на нее, так долго, что даже она, привычная к чужим взглядам, отвела глаза.
— Ну и как работает эта твоя штука? — спросил он наконец. — В смысле, что в твоем понимании значит это самое «быть вместе»?
Она рассмеялась и, придвинувшись поближе к нему, тоже прислонилась к затылку Горация и запрокинула голову, глядя в ночное небо, как будто ожидала, что оттуда что-то упадет. На ней была розовая вязаная шапка с ушами на завязках, которые ниспадали по обе стороны головы на плечи.
— Я вовсе не жду, что ты бросишься меня целовать или еще что-нибудь в этом роде, — сказала она, все так же глядя в небо.
— Правда?
Она кивнула:
— Правда. То, что есть между нами сейчас, то, что мы оба чувствуем, наши разговоры и смех, а иногда и молчание тоже. Когда моя тетя звонит моей маме, они иногда просто сидят, прижимая трубку к уху, и ни слова друг другу не говорят. Вот так это и работает.
Джош вдруг ощутил неожиданный эмоциональный подъем. Это было чувство облегчения. Она принесла в его жизнь такое облегчение. Быть с кем-то вместе, говорила она, это совсем не так сложно.
— Думаешь, сегодня пойдет снег? — спросила она.
Вновь устремив взгляд на него, она обнаружила, что их лица оказались неожиданно близко друг к другу. От нее пахло холодом и розами. Она рассказывала ему, что после уроков готовила розовые леденцы дома у тетки. Когда вечером она села в его «пасфайндер», у него было такое чувство, что она принесла с собой июль.
Теперь их лица были так близко, что почти соприкасались. Он вдруг заметил, что ее губы притягивают его взгляд точно магнит.
И тут у него в кармане внезапно зазвонил телефон.
Бэй с Джошем подскочили от неожиданности. Бэй пролила кофе прямо на джинсы и поспешно вскочила, пытаясь отряхнуть их. Джош сунул руку в карман и, вытащив телефон, взглянул на экран. На его лице появилось озадаченное выражение.
— Это ты. Как ты это сделала?
Бэй оторвалась от своих джинсов.
— Что именно?
Он развернул телефон экраном к ней. На нем горела надпись «Бэй Уэверли».
— Это ты мне звонишь, — фыркнул он.
Бэй вдруг принялась судорожно шарить по всем карманам по очереди.
— Я, наверное, выронила его, когда…
Она не договорила.
— Если это не ты, кто тогда звонит мне с твоего телефона?
— Стой…
Но было уже слишком поздно. Джош нажал кнопку «Ответить». Несколько секунд спустя он протянул телефон ей:
— Это твоя мама.
— Извини, — сказала Бэй, когда они сидели в сквере на скамейке бок о бок, глядя прямо перед собой.
— Все в порядке.
— Мне правда очень неудобно, — сказала Бэй.
— Отчасти это и моя вина. Я сразу понял: что-то не так, еще когда ты попросила подобрать тебя на дороге, а не у твоего дома.
Бэй посмотрела на него, спокойно сидящего на скамейке в своей шапочке и теплой куртке в ожидании неминуемых последствий. Он снова замкнулся в привычной раковине уныния, и за ним опять тянулся этот медленно тлеющий шлейф гари. Его беда, как постепенно начинала понимать она, заключалась в том, что он пребывал в оцепенении от нерешительности и страха. Он способен был чувствовать лишь уныние, пока кто-нибудь не предлагал ему альтернативу, и для него это было как глоток кислорода для задыхающегося человека.
Они только-только подошли к сути. Ну почему маме понадобилось позвонить в самый неподходящий момент? Она устраивала сложности там, где прекрасно можно было обойтись без них.
Ее мама настолько не умела наказывать, что забыла снова отобрать у Бэй телефон. Бэй включила его на виброзвонок и, когда Джош позвонил ей, чтобы сказать, что уже едет за ней с сэндвичами и кофе, сунула трубку в карман и выбралась из своей комнаты через окно. Джоша она перехватила на дороге, сказав ему, что ее папа рано ложится и она не хочет, чтобы шум машины его разбудил. Что, к ее чести, было совершенной правдой. Но телефон она, видимо, выронила, когда слезала вниз по дереву, что оказалось сложнее, чем ей представлялось. Номер Джоша был в списке ее звонков последним, так что, когда мама нашла под деревом телефон, обнаружив, что Бэй исчезла, она просто позвонила по нему, и — вуаля! — беглянка попалась.
Бэй с мрачным видом смотрела, как к скверику подъезжает пикап и останавливается перед входом. Оттуда выскочил Генри в джинсах и рабочей куртке поверх футболки и мама в своем красном халате-кимоно. Она даже не переоделась.
Бэй прикрыла глаза ладонью, как будто пыталась сделать так, чтобы они исчезли.
Родители молча двинулись через сквер по направлению к ним.
— Иди-ка сюда, Джош, — подозвал его Генри, когда они подошли поближе. — Нам надо кое-что обсудить.
— Папа! — возмутилась Бэй.
Ну почему они сразу решили, что Джош сделал что-то предосудительное?
— Бэй, все в порядке, — произнес Джош, поднимаясь.
— Вы делаете из мухи слона, — сказала Бэй матери, когда та остановилась перед ней и принялась молча сверлить ее взглядом.
