Сначала Клерво был только длинной каменной стеной, над которой поднималась островерхая башенка. Напротив – жалкая деревушка, стрельчатая арка ворот, две-три лавки и бар, где скучали местные бедняки. Иногда в этот бар заходили промочить горло родственники заключенных.
– Налево, – пробормотал де Пальма и включил сигнал поворота.
У входа в тюрьму с обеих сторон серой двери висели трехцветные флаги Франции. Они печально свешивались с древков, намертво прикрепленных к тесаным камням стены. Над дверью – треугольный фронтон, казавшийся меньше рядом с новыми длинными черепичными крышами коричневого цвета, которые выглядывали из-за него. Надпись, вырезанная в холодном камне:
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ТЮРЬМА
ГОРОДА КЛЕРВО
– Сейчас я вам открою!
Охранник застегнул верхние пуговицы на воротнике своей голубой рубашки. Когда он говорил, то моргал на каждом слове. На его красноватый лоб падала прядь почти бесцветных белых волос.
– У вас есть оружие?
Де Пальма расстегнул кобуру и отдал пистолет охраннику.
Двор тюрьмы с легким наклоном спускался к зданию в строгом классическом стиле, где размещались администрация, кабинет директора и его квартира. В конце двора – глухая стена с единственной дверью – огромной и тяжелой. За ней – запертый мир великих убийц. Тюрьма строгого режима.
Де Пальма чихнул: в воздухе было что-то едкое. От этого воздуха у него и глаза немного покалывало.
– Вчера вечером заключенные бунтовали, – объяснил охранник. – Пришлось вызывать тюремных спецназовцев. Они применяли слезоточивый газ в блоке Б.
Де Пальме показалось, что костюм стал ему тесен. Два человека, чьи преступления он расследовал, сейчас гниют в этой дыре. Он быстро подсчитал время. Тот, которого осудили первым, сидит взаперти уже почти двадцать лет. Это же целая маленькая жизнь! А что было у него самого за эти годы? Женитьба, развод, тысяча и одно маленькое счастье, женщины. И Ева. Его жизнь кружилась, как водоворот, среди неподвижных существований других людей.
Бежевая дверь открылась, и на пороге возник мужчина лет пятидесяти, с улыбкой на лице, выражавшей искренность и чистосердечие.
– Здравствуйте, майор. Как вы себя чувствуете?
– Хуже, чем снаружи, хотя там холоднее.
– Я вас отлично понимаю!
– Представляю вам капитана Бессура.
Директор тюрьмы пригласил обоих полицейских в свой кабинет, где сохранился старинный письменный стол из цельного дуба. Никаких украшений, даже скромных. Только портрет женщины – несомненно, жены – и табличка перед ним: «Бернар Монтей, директор». Какая строгость! Не зря это место было монастырем до того, как стало огромной клеткой, самой охраняемой тюрьмой Франции.
– Это дело Отрана завело нас далеко, – вздохнул Монтей. – Очень далеко! Мы едва не потеряли контроль над тюрьмой. Заключенные хотели устроить над ним самосуд. – Монтей нажал на кнопку своего телефона и сказал своему невидимому секретарю: – Велите прийти Лоннону.
Через зарешеченный прямоугольник окна были видны покрытые лесом склоны, возвышавшиеся над тюрьмой. Неестественно прямые стволы деревьев были окутаны туманом, словно одеты в плащи. Пришел Лоннон. Он держал руки сложенными перед собой, как во время мессы.
– Мое почтение, господин директор.
Монтей представил своему подчиненному гостей. Надзиратель смутился, и Карим протянул ему руку для пожатия, чтобы ободрить.
– Что именно делал Отран перед тем, как бросился на Моралеса? – мягким тоном спросил он у Лоннона.
Надзирателя, видимо, удивил этот вопрос. Он повернулся к директору.
– Я помню это очень хорошо. Он читал журнал «История».
– Хорошо. А что именно читал – я хочу сказать, какую именно статью из журнала?
– Специальный номер, посвященный доисторическим временам.
– Говорил он что-нибудь?
– Да.
– Вы помните, что именно?
– Он сказал: «Вот он, знак».
– Знак! – удивился де Пальма.
– Именно так! – ответил Лоннон и покачал головой. – Такое не забывается!
Де Пальма не стал обращать внимание на волнение охранника, а повернулся к директору и спросил:
– Можем мы взглянуть на его вещи?
– Разумеется, да, – согласился тот, встал и указал на две коробки, стоявшие на полу. – Все его вещи здесь. В левой коробке одежда, мы передадим ее полиции. В правой – книги и безделушки. Одежду мы обыскали много раз, в ней нет совершенно ничего.
– Я хочу посмотреть не ее, а книги.
Директор поставил на свой письменный стол коробку и сказал:
– Нет проблем. Приступайте.
Первой книгой оказалась работа Анри Люмле «Первый человек», потом из коробки появилось карманное издание «Шаманов доисторической эпохи» Жана Клотта. Отран не оставил в книгах никаких записей. Он заказал эти книги примерно за две недели до того, как совершил преступление.
– Вот статья из печатного издания. Он ее вырвал и спрятал на себе, – пояснил Лоннон. – И вырвал как раз из журнала «История».
Де Пальма развернул центральную тетрадь журнала, которую Отран аккуратно сложил в восемь раз и спрятал в своей камере за деревянной книжной полкой.
– Вы знаете, о чем там написано? – поинтересовался директор.
– О доисторической пещере возле Марселя. Насколько мы знаем, с этой пещерой связан его мистический бред, – пояснил де Пальма.
