— О, мне полегчало! — молвил он, разминая мышцы. — Какие новости?
— Чутье тебя не обмануло, Луций Корнелий, — начал Волюкс. — Югурта первым успел прибыть к моему отцу.
— Меня предали?
— Нет, нет! Положение нисколько не изменилось. Пусть объяснит Дабар — он был при этом.
— Кажется, Югурта прослышал о посланцах от Гая Мария, — сказал Дабар. — Он послал одного из своих приближенных, Аспара, к моему царю, чтобы вызнать, о чем совещаются царь Мавретании и римляне.
— Понятно. Каковы наши планы?
— Завтра царевич Волюкс сопроводит вас к царю. Вы сделаете вид, будто только что вместе приехали из Икозия. Аспар, к счастью, не видел сегодня царевича. Скажи моему царю, что приехали вы по прихоти Гая Мария, а вовсе не по приглашению царя Бокха. Попроси царя отпасть от Югурты. Мой царь ответит уклончиво. Он прикажет тебе расположиться поблизости и подождать десять дней, дабы он мог обдумать предложения римлян. Ты отправишься в лагерь и будешь ждать там. Однако царь встретится с тобой завтра ночью в другом месте, где вы сможете поговорить без опаски. — Дабар пронзительно посмотрел на Суллу. — Тебя это устраивает?
— Вполне, — ответил Сулла, зевнув. — Единственная проблема — где мне переночевать и вымыться? Я воняю, как лошадь. И по мне ползает всякая нечисть.
— Волюкс подготовил для тебя удобную стоянку недалеко.
— Так ведите же меня туда — и поскорее! — И Сулла поднялся.
На следующий день у Суллы состоялся нелепый разговор с Бокхом. Нетрудно было догадаться, кто из присутствующих — шпион Югурты. Аспар стоял слева от великолепного трона Бокха, и никто не отважился встать с ним рядом.
— Что мне делать, Луций Корнелий? — откровенно взмолился Бокх на второй, тайной, встрече — ночью, встретившись с Суллой в лесах между своим лагерем и стоянкой римлянина.
— Оказать услугу Риму, вот что.
— Скажи, какой услуги хочет Рим, и я все сделаю! Золото, драгоценности? Земля? Воины? Конница? Зерно? Только назови! Ты — римлянин. Ты должен хорошо понимать, что означает это загадочное послание вашего Сената. Клянусь, я не понимаю! — Бокх затрясся от страха.
— Все, что ты перечислил, Рим может взять и сам, царь Бокх, — презрительно ответил Сулла.
— Так что же? Скажите мне, что?
— Думаю, ты должен был сам это уяснить, царь Бокх. Жаль, что не догадался. И я отлично понимаю — почему. Югурта! Сенат хочет, чтобы ты подарил Риму Югурту. Мирно и полюбовно. Слишком много крови пролилось уже в Африке, слишком много сожжено селений, слишком много земель запущено. И пока Югурта по-прежнему остается в силе, разорение страны не прекратится. Разорение Нумидии беспокоит нас. Разорение Мавретании — тоже. Так что отдай мне Югурту, царь, и я буду доволен.
— Ты хочешь, чтобы я предал своего зятя, отца моих внуков, кровного родственника по Масиниссе?
— Вот именно.
Бокх зарыдал:
— Но я не могу! Луций Корнелий, я не могу так поступить! Мы — такие же берберы, как и пунийцы, нас связывает закон кочевого народа. Выходит, не выслужить мне доброго союза с Римом! Кто я буду отныне? Предатель мужа собственной дочери? Невозможно, невозможно!
— Нет ничего невозможного, — холодно ответил Сулла.
— Мой народ никогда не простит меня!
— Рим тебя тоже не простит. Выбирай, что хуже.
— Не могу! — зарыдал Бокх. Настоящие слезы лились по его щекам, сверкали в тщательно завитой бороде. — Пожалуйста, Луций Корнелий! Я не могу!
Сулла с презрением отвернулся.
— Значит, не будет и договора с Римом, — сказал он.
Так изо дня в день — восемь дней кряду — продолжался этот фарс. Аспар и Дабар разъезжали с записками туда-сюда между маленькой стоянкой Суллы и царским шатром — и все без толку. Сулла и Бокх, храня тайну, общались только по ночам.
Сулла обнаружил, что ему нравится ощущение власти, которое давало ему звание посланца Рима. Ему нравилось демонстрировать непреклонность, подтачивавшую — капля за каплей — волю мавретанского царя. Он, не бывший царем, повелевал царям. Быть римлянином — значит обладать реальной властью. Это волновало и радовало.
На восьмую ночь Бокх снова вызвал Суллу на тайное место их встреч.
— Хорошо, Луций Корнелий, я согласен, — сказал царь с красными от слез глазами.
— Отлично! — отрывисто похвалил Сулла.
— Но как это сделать?
— Проще не бывает. Ты посылаешь Аспара к Югурте с предложением выдать меня ему.
— Он мне не поверит. — В голосе Бокха прозвучало отчаяние.
— Поверит! Увидишь, он поверит.
— Но ты всего лишь квестор!
Сулла засмеялся:
— Хочешь сказать, что римский квестор ниже нумидийского царя?
— А разве это не так?
— Позволь кое-что объяснить тебе, царь, — мягко произнес Сулла. — Я — римский квестор при особе Гая Мария. И это действительно не высшая должность. Однако я еще и патриций. Я — Корнелий. Моя семья дала Риму Сципиона Африканского и Сципиона Эмилиана. Мой род древней и знатней, чем твой или Югурты. Если бы Римом правили цари, они, возможно, были бы из семьи Корнелиев. И еще — я свояк Гая Мария. Что еще следует тебе знать, чтобы ты понял — я прав?
— Югурта… Он это знает? — прошептал царь.
— Все он знает, — сказал Сулла, сел и стал ждать.
