— Хорошо, Луций Корнелий. Будет так, как ты требуешь. Я пошлю Аспара к Югурте и предложу выдать тебя. — Надменность шелухой осыпалась с царя. — Однако скажи мне точно, как следует поступать. Изложи свой план в деталях.
— Ты попросишь Югурту прийти сюда послезавтра ночью. Дай ему обещание, что он получит римского квестора Луция Корнелия Суллу, тепленьким и связанным. Сообщишь, что квестор в своем лагере один и пытается убедить тебя стать союзником Гая Мария. Он знает, что это рано или поздно должно было случиться, — Аспар уже известил его. Он также знает, что на сотню миль вокруг нет римских солдат. Значит, Югурта не потащит за собой свое войско. Ему и не снилась такая добыча. — Сулла притворился, что не видит, как дрожит Бокх. — Ни тебя, ни твоей армии Югурта не страшится. Боится он только одного Гая Мария. Он придет. Он поверит каждому слову Аспара.
— Но что будет, когда Югурта не вернется в свой лагерь? — спросил Бокх, содрогаясь всем телом.
Сулла оскалился радостно и зло:
— Придется тебе, едва Югурта попадет в мои руки, сняться и как можно быстрее уходить в Тингис.
— И тебе не понадобится мое войско, чтобы схватить Югурту? У меня не найдется людей, чтобы помочь довезти его до Икозия! И лагерь его — на пути туда…
— Понадобятся мне только хорошие цепи да шесть быстрых коней.
Сулла был заранее готов к трудностям. Сомнения не одолевали его. Он был уверен в том, что прославится, захватив Югурту! Поручение Гая Мария будет выполнено исключительно благодаря доблести, уму и инициативе Луция Корнелия Суллы. Гай Марий предоставил ему возможность отличиться. Сам Марий не стремится уже к славе — он и без того уверен в своем будущем величии. Значит, он не станет приписывать себе заслуги Суллы и не утаит от Рима историю пленения Югурты. Личная слава жизненно необходима патрицию, чтобы сделаться впоследствии консулом. Ведь патриций не может стать народным трибуном. Этот путь к карьере для знати закрыт. Приходится искать другие пути к сердцам выборщиков. Имя Югурты многое значит для Рима. Пусть же Рим узнает, как неутомимый Луций Корнелий Сулла одной рукой управился с неукротимым нумидийцем!
Отправляясь на встречу с Бокхом, Сулла был уверен в себе, бодр и настроен идти до конца.
— Югурта ждет не дождется увидеть вас в цепях, — сообщил ему Бокх. — Он удивился, когда услышал, что римляне надеялись склонить его сдаться. Югурта наказал мне взять побольше людей, чтобы схватить тебя, Луций Корнелий.
— Хорошо, — коротко бросил Сулла.
Когда Бокх явился с Суллой и с мощной конницей, Югурта ожидал их в сопровождении кучки придворных, среди которых был и Аспар. Подгоняя лошадь, Сулла обогнал Бокха и пустился рысью к Югурте, затем спешился и сделал всем понятный жест дружелюбия:
— Царь Югурта!
Югурта посмотрел на протянутую руку и покинул коня, чтобы ответить тем же.
— Луций Корнелий!
Пока они пожимали друг другу руки, конница тихо взяла их в кольцо. И Югурту тут же схватили. Без кровопролития, как и наказывал Гай Марий. Придворных его тоже одолели без крови. Югурту едва повалили на землю — так яростно он сопротивлялся. Поднялся он уже в оковах.
Глаза его, как заметил Сулла при свете факела, были очень светлы для темнокожего. Был он крепок и здоров не по возрасту. Только ранние морщины старили нумидийского царя — выглядел он намного старше Гая Мария.
— Положите его на гнедую лошадь, — приказал Сулла людям Бокха и самолично проследил, как защелкнулись замки на наручниках и специальном седле, затем проверил подпругу, подергал защелки. Поводья гнедой он привязал к своему седлу: вздумай Югурта пинать свою лошадь, Сулла может ее придержать. Четырех запасных лошадей привязали к седлу Югурты. Наконец, для полной безопасности, Югурту приковали цепью к самому Сулле.
За все это время Сулла ни словом не перекинулся с маврами. Молча пришпорил он лошадь и помчался. Лошадь Югурты покорно поскакала за ним. Поводья и цепь то и дело натягивались. Запасные лошади пошли следом. Вскоре кавалькада исчезла из виду.
Бокх плакал. Волюкс и Дабар беспомощно смотрели на него.
— Отец, позволь мне пуститься за ним! — взмолился Волюкс. — Он не может ехать быстро с такой обузою — я догоню его!
— Слишком поздно, — молвил безутешный мавретанский владыка. Слуга подал царю платок. Бокх вытер глаза и нос. — Он не дастся тебе. Мы беспомощные дети по сравнению с Луцием Корнелием Суллой. Он — римлянин, патриций, квестор. Нет, сын мой, не в наших руках отныне судьба бедного Югурты. Нам надлежит думать о Мавретании. Самое время отправиться домой в любимый наш Тингис. Наверное, берега Внутреннего моря — не для нас.
Молча и без остановок Сулла отмахал около мили. Он ликовал: Югурта захвачен! Удалось!
