— Согласен, — сказал Аврелий. — Тем не менее, если можно, мне хотелось бы, чтобы ты вернулся ко мне, когда получишь от меня весть о том, что германцы прибыли на переговоры. Ты — и остальные сенаторы тоже. Германцы будут поражены, узнав, что Сенат послал в такую даль шесть представителей, чтобы вести переговоры с варварами. — На его лице появилась кривая ухмылка. — Конечно, мы им не скажем, что Сенат послал своих представителей в такую даль, чтобы справиться с дураками-полководцами…
Квинт Сервилий, этот упрямый недоумок, совершенно непонятно почему был в гораздо лучшем настроении и гораздо более склонен слушать Котту после того, как сам на следующий день переправился через Родан.
— Откуда такая неожиданная веселость, Квинт Сервилий? — осведомился Котта, озадаченный.
— Я только что получил письмо из Смирны. То, которое должно было прийти несколько месяцев назад. — И, не вдаваясь в объяснения, чем же так обрадовало его письмо, Цепион приступил к делу: — Хорошо, завтра я переправлю войска на восточный берег, — он ткнул в карту указкой из слоновой кости, украшенной золотым орлом. — Вот здесь.
— А не будет ли разумнее переправиться южнее Аравсиона? — усомнился Котта.
— Конечно, нет! — сказал Цепион. — Если я переправлюсь севернее, то окажусь ближе к германцам.
Как и обещал, Цепион снялся с места на рассвете следующего дня и отправился на север к броду в двадцати милях от укрепленного лагеря Маллия Максима. В каких-нибудь десяти милях от этого места находился лагерь Аврелия и его конников.
Котта и пять его спутников-сенаторов тоже поскакали на север, чтобы находиться в лагере Аврелия, когда вожди германцев прибудут на переговоры. На восточном берегу они встретили Цепиона, чья армия уже почти полностью переправилась через реку. Но увиденное вселило новый страх в их сердца: Цепион готовился разбить лагерь прямо на том месте, где стояли его войска сейчас. С холма, который возвышался над новым лагерем, было видно, как внизу копали траншеи и сооружали из вырытой земли крепостные валы.
— Квинт Сервилий, нельзя здесь оставаться! — закричал Котта.
— Почему это? — Цепион приподнял бровь.
— Потому что в двадцати милях на юг от тебя уже есть лагерь — достаточно большой, чтобы вместить и твои легионы. Там твое место. Отсюда же слишком далеко и от Аврелия, и от Гнея Маллия. Ни ты не сможешь им помочь при случае, ни они — тебе. Пожалуйста, Квинт Сервилий, умоляю! Разбей здесь обыкновенный бивуак, только чтобы переночевать, а утром отправляйся на юг, к Гнею Маллию! — Котта изо всех сил старался придать своим словам убедительность.
— Я обещал, что переправлюсь через реку, — заявил Цепион, — но ничего не говорил о том, что собираюсь делать после переправы. У меня есть семь отлично обученных легионов, это опытные, закаленные солдаты. И не только в этом дело. Все они — настоящие римские легионеры, не шушера какая-нибудь. Неужели ты действительно подумал, что я соглашусь находиться в лагере, в котором живут римские подзаборники и всякая нищая деревенщина — простолюдины, не умеющие ни читать, ни писать? Марк Котта, да я скорее помру!
— Возможно, так оно и случится, — сухо ответил Котта.
— Со мной? С моей армией? — засмеялся Цепион. — Я нахожусь в двадцати милях севернее Гнея Маллия и его ленивой черни. Значит, я первый встречусь с германцами. И нанесу им сокрушительное поражение. Целый миллион варваров не сможет справиться с семью легионами настоящих римлян. Есть ли к нему — к этому торговцу Маллию — хоть крупица доверия? Нет! Квинт Сервилий Цепион отпразднует свой второй триумф на улицах Рима. А Маллий будет стоять в толпе и глазеть на меня разинув рот — как и подобает простолюдину.
Наклонившись вперед в седле, Котта схватил Цепиона за руку.
— Квинт Сервилий, — никогда в жизни Котта не говорил так серьезно и убедительно, — я тебя умоляю: объедини силы с Гнеем Маллием! Что для тебя важнее: победа всего Рима или триумфы римской знати? Разве важно, кто победит, если победит весь Рим? Это не просто междоусобная война с скордисками или короткий рейд против лузитанцев! Нам нужна самая лучшая, самая многочисленная армия, какая имелась у Рима когда бы то ни было, и твой вклад в это дело жизненно важен. У людей Гнея Маллия не было ни времени на подготовку, ни такого военного опыта, как у твоих. Твое присутствие вдохновит новичков — кто-то должен подать им пример! Сражение будет — будет — нутром чую! Не важно, как вели себя германцы раньше, в этот раз все произойдет по-другому. Германцы узнали вкус нашей крови, и он пришелся им по душе. Они испытали наш характер и обнаружили нашу слабину. Рим в опасности, Квинт Сервилий, весь Рим — а не просто римская знать! Но если ты все же будешь настаивать на отделении от остальной армии, говорю тебе откровенно: будущее римской знати действительно поставлено на карту. В твоих руках будущее Рима — и твое собственное. Не ошибись, пожалуйста, делая выбор. Отправляйся завтра утром в лагерь Гнея Маллия и заключи с ним союз.
Цепион пришпорил коня и поскакал прочь от Котты.
— Нет! — крикнул он на скаку. — Я остаюсь здесь!
