Народ поручил мне провести выборы, и мне оставалось только подчиниться воле народа.
Между прочим, после плебисцита не кто иной, как Гней Домиций Агенобарб, который не прочь бы сам претендовать на консульство, пытался выступить с трибуны против плебисцита, позволившего тебе стать консулом. Сам знаешь, как Агенобарбы горячи, и Гней Домиций просто исходил яростью. Когда толпе надоели его речи и ему велели заткнуться, он попытался перекричать толпу! Думаю, что у Гнея Домиция тоже был шанс выиграть. Но с ним что-то вдруг приключилось, и он прямо с трибуны упал замертво. Это охладило страсти, и собрание закончилось — толпа разошлась.
Плебисцит продолжался утром. Я ни на шаг не отступал от правил, уверяю тебя! Вопрос решала коллегия народных трибунов. Они собрали новую комиссию в течение дня. Среди претендентов были: старший сын покойного Гнея Домиция Агенобарба и старший сын покойного Луция Кассия Лонгина. Мне кажется, Кассий рвется доказать, что не все члены его семьи только и умеют, что бездарно губить римских солдат. Тем внимательнее надо отнестись к этой попытке, сам понимаешь. Был там и Луций Марий Филипп и — ха-ха! — Клодий из на редкость многочисленной семейки Клодиев. О боги, как же они расплодились!
Центуриатные комиции вчера провозгласили, что Гай Марий назначается главным консулом. Некоторые высокопоставленные сенаторы хотели бы подмочить твою репутацию, но ты слишком хорошо известен. У голосовавших всадников не было и тени сомнения насчет возможности повторного избрания консула, не дожидаясь истечения трехгодичного срока, не говоря уж об избрании консула в его отсутствие.
Марий возбужденно посмотрел поверх свитка:
— Это что же, я получил мандат от народа, а, Луций Корнелий? Консул на второй срок… А я даже не знал, что участвую в выборах! — Он воздел руки над головой, словно стараясь дотянуться до звезд. — Я должен взять с собой в Рим прорицательницу Марфу. Пусть увидит своими глазами мой триумф и мою инаугурацию. Все — в один день, Луций Корнелий! Я решил: мой триумф состоится в Новый год!
— И мы отправимся в Галлию, — сказал Сулла, более заинтересованный дальнейшим развитием событий. — Если ты, конечно, возьмешь меня с собой, Гай Марий.
— Дорогой мой друг, я не могу без тебя! И без Квинта Сертория!
— Дочитаем письмо, — сказал Сулла, которому нужно было время, чтобы переварить обрушившуюся информацию, прежде чем обсуждать ее с Марием.
