Поднялся со своего места претор Маний Аквилий, человек достаточно знатный, хотя род его, по правде сказать, более славился алчностью, нежели доблестью. Это его отец после войны с пергамским царем Атталом передал его царство Риму, а все фригийские земли продал Митридату Понтийскому за огромную сумму золотом.
— Публий Рутилий! Я хочу говорить! — сказал он.
— Говори! — сказал Рутилий Руф и сел, совершенно истощенный.
— Говорить хочу я! — зло сказал Скавр.
— После Мания Аквилия, — мягко ответил Рутилий Руф.
— Публий Рутилий, Марк Эмилий, я согласен с консулом. Есть только один человек, способный отвести от нас беду. И этот человек — Гай Марий. Но уважаемый консул требует слишком малого. Мы не можем ограничить проконсульские полномочия Гая Мария пределами заальпийской долины. Что, если война выплеснется за ее пределы? Что, если она перекинется в Италийскую Галлию, в Испанию или даже в саму Италию? Что будет тогда? Ведь командование автоматически перейдет к губернатору или консулу года! У Гая Мария в этом Сенате много врагов, и я не уверен, что Рим им дороже, чем собственные интересы. Отказ Квинта Сервилия Цепиона сотрудничать с Гнеем Маллием Максимом — пример того, как представитель древней фамилии способен поставить свое личное достоинство выше достоинства всех римлян.
— Ошибаешься, Маний Аквилий! — прервал его Скавр. — Dignitas Квинта Сервилия и есть достоинство римлянина.
— Благодарю за это замечание, принцепс! — льстиво промолвил Аквилий и отвесил легкий поклон, в котором сквозила неприятная ирония. — Ты решительно прав, поправляя меня. Достоинство римлянина и достоинство Квинта Сервилия Цепиона — одно и то же. Но почему вы полагаете, что чувство достоинства у Гая Мария слабее, чем у Цепиона? Да, Гай Марий богат. Карьера Гая Мария стремительна! Неужели кто-нибудь в Сенате серьезно думает, что для Гая Мария Арпин, где он родился, стоит на первом месте, а Рим — на втором? У любого из нас найдется предок, который в свое время был «новым человеком»! Даже Эней, пришедший в Лаций из разрушенного Илиона, был, в конце концов, «новым человеком»! Гай Марий занимал должности претора и консула, он сам завоевал себе почет и славу, и все его потомки будут знатными людьми. — Аквилий обвел глазами зал. — Я вижу нескольких сенаторов, носящих имя Порций Катон. Их дед был «новым человеком», но сейчас мы видим в этих Порциях Катонах опору Сената, славных потомков человека, который в свое время так же раздражал людей из семейства Корнелиев Сципионов, как Гай Марий — семейство Метеллов!
Он сошел с помоста и, подражая Рутилию Руфу, занял место недалеко от дверей.
— Гай Марий, и никто другой, должен возглавить армию в войне с германцами. Где бы ни развернулись военные действия! Следовательно, облечь его полномочиями проконсула одной только Заальпийской Галлии — недостаточно. Ясно, что Гай Марий не может здесь сам выразить свое мнение, а время мчится, как обезумевшая лошадь. Гай Марий должен быть консулом! Его следует представить кандидатом на выборы — заочно!
В Сенате поднялся глухой ропот, но Маний Аквилий упрямо продолжал:
— Станет ли кто-либо отрицать роль центуриатных комиций? Так позвольте самому народу решать, выбрать ли Гая Мария консулом в его отсутствие. Пусть сам римский народ, уважаемые отцы сенаторы, избирает того, кто поведет их на германцев, кому доверят они свои жизни.
«О! Вот ведь хитроумный Улисс! — подумал Рутилий Руф. — Никогда бы не подумал. Как ловко он обезоружил клику Скавра! Конечно, смысла нет выносить этот вопрос на собрание плебса, где властвует орущая толпа. Для людей, подобных Скавру, плебейское собрание — сброд, неспособный отличить белое от черного. Голосование в центуриатных комициях — другое дело! Умница, умница Маний Аквилий! А ведь за ним надо присматривать: сидел годами тихо, как овечка, но подвернулся случай — овечья шкура сброшена, а под ней волк. Волк Маний Аквилий».
Наведение порядка в Африке было приятным занятием не только для Гая Мария, но и для Луция Корнелия Суллы. Ратный труд сменился государственным. Предстояло объединить два близлежащих царства в новую африканскую провинцию.
