Скавр вернулся в Рим для специального собрания Сената, созванного praetor urbanus — претором по делам граждан Гаем Меммием, чтобы обсудить некоторые вопросы, касающиеся Сардинии. Младший консул Гай Флавий Фимбрия был нездоров. Как казалось многим, это слишком уж часто случалось в эти дни.
— До тебя доходили слухи? — спросил Метелл Нумидийский, поднимаясь вместе со Скавром по ступеням здания Сената и входя внутрь. Большинство сенаторов, прибывших рано, уже собрались в курии Гостилия, продолжая беседовать. Собрание должно было начаться с того, что магистрат, созвавший сенаторов, принесет жертву и прочитает надлежащие молитвы.
— Какие слухи? — спросил Скавр немного рассеянно. В эти дни голова его была занята исключительно заготовкой зерна.
— Луций Кассий и Луций Марций объединились и намерены поставить вопрос в Народном собрании, чтобы Гая Мария снова выдвинуть в консулы в его отсутствие!
Скавр резко остановился, немного не дойдя до того места, где слуга уже поставил его стул на обычное место в первом ряду. Принцепс Сената уставился на Метелла Нумидийского с огромным удивлением.
— Они не посмеют! — воскликнул он.
— Еще как посмеют! Ты можешь себе это представить? Третий срок консульства — беспрецедентно! Это значит сделать человека долгосрочным диктатором! Почему же в тех редких случаях, когда Рим нуждался в диктаторе, срок диктаторства ограничивался шестью месяцами? Это делалось для того, чтобы человек на этой должности не возомнил себя выше всех! А теперь — пожалуйста, какой-то крестьянин устанавливает свои собственные правила, желая постоянно быть консулом! — Метелл Нумидийский в ярости брызгал слюной.
Скавр тяжело, по-стариковски, опустился на стул.
— Мы сами в этом виноваты, — медленно проговорил он. — У нас не хватило смелости отделаться от этого ядовитого гриба! Почему так получилось, что Тиберий Гракх, Марк Фульвий и Гай Гракх были вовремя ликвидированы, а Гай Марий живет себе и живет? Его надо было уничтожить еще много лет назад!
Метелл Нумидийский пожал плечами:
— Он — крестьянин. Гракхи и Фульвий Флакк были аристократы. Ядовитый гриб! Какое точное определение! Ночью, незаметно, он вырастает, но когда придешь вырвать его, он уже где-то в другом месте.
— Это должно прекратиться! — воскликнул Скавр. — Никто не может быть выбран консулом в отсутствие, тем более дважды подряд! Этот человек больше вторгается в традиции правления Римом, чем любой другой за всю истории Республики! Я начинаю всерьез верить, что он хочет стать царем Рима, а не Первым Человеком в Риме.
— Согласен, — сказал Метелл Нумидийский, усаживаясь рядом со Скавром. — Но как мы можем отделаться от него? Он никогда не задерживается здесь достаточно долго, чтобы можно было организовать его убийство.
— Луций Кассий и Луций Марций, — удивленно проговорил Скавр. — Не понимаю. Аристократы из прекрасных старинных семей! Неужели никто не может напомнить им о необходимости соответствовать своему положению, воззвать к их чувству порядочности?
— Мы все знаем о Луции Марции, — сказал Метелл Нумидийский. — Марий скупил его долги. Впервые за всю свою довольно бурную жизнь он платежеспособен. Но Луций Кассий — это другое. Он стал болезненно чувствительным к мнению народа о некомпетентных военачальниках, вроде его покойного отца. Он очень хорошо знает, какой репутацией пользуется Марий среди простонародья. Думаю, он хочет, чтобы в Риме знали: он помогает Марию отделаться от германцев. Этим он желает восстановить репутацию своей фамилии.
Выслушав эту теорию, Скавр только хмыкнул.
Продолжать разговор стало невозможно. Палата вся собралась, и Гай Меммий, в эти дни изрядно осунувшийся, что делало его привлекательнее, поднялся, чтобы взять слово.
— Почтенные сенаторы, — начал он, держа в руке небольшой документ, — я получил письмо от Гнея Помпея Страбона из Сардинии. Оно было адресовано мне, а не нашему уважаемому консулу Гаю Флавию, потому что, как претор по делам граждан, я обязан наблюдать за судопроизводством Рима.
Он помолчал, со свирепым выражением лица всматриваясь в задние ряды сенаторов. В этот момент он был почти безобразным. Задние ряды поняли намек и сделали вид, что внимательно слушают.
— Чтобы напомнить тем из обитателей задних рядов, кто лишь изредка оказывает честь этому помещению своим присутствием, Гней Помпей Страбон является квестором губернатора Сардинии, которым — напоминаю вам! — в этом году является Тит Анний Альбуций. Всем понятны эти сложные взаимоотношения, почтенные сенаторы? — осведомился он с сарказмом.
Послышалось общее бормотание, которое Меммий принял за положительный ответ.
— Хорошо! — сказал он. — Итак, я зачитываю письмо Гнея Помпея ко мне.
Меммий развернул свиток и, держа его перед собой, начал читать — у него была четкая дикция хорошо обученного оратора, к которой никто не мог придраться.
