Все четверо посмотрели на него, но ничего не сказали. Солдат продолжал:
– Я знаю, где добыть улиток. Самых больших и самых сочных. Вы таких и не видывали!
– Так вот почему от тебя несет чесноком, – произнес Сулла.
– Кто же ест улиток без чеснока! – удивился Вагенний.
– Хочешь, чтобы мы помогли их собрать? – насмешливо поинтересовался Марий.
– Я хочу получить концессию, – пояснил Вагенний. – И чтобы меня свели в Риме с нужными людьми, которые заинтересуются поставками улиток.
– Вот оно что! – Марий посмотрел на Манлия, Суллу, Сертория. Никто из них не улыбался. – Хорошо, считай, что получил свою концессию. А где же сделка? Что ты дашь мне взамен?
– Я нашел путь на гору.
Сулла выпрямился.
– Ты нашел путь на гору? – медленно повторил Марий.
– Ага.
Марий встал из-за стола:
– Покажи.
Публий Вагенний уклонился:
– Покажу потом обязательно. Но не раньше, чем мы окончательно разберемся с улитками.
– Они что, не могут подождать? Расползутся? – Глаза Суллы зловеще засверкали.
– Нет, Луций Корнелий, подождать они не могут, – отрезал Публий Вагенний, мимоходом показав, что знает все начальство по именам. – Путь на вершину горы лежит прямо через мою плантацию улиток. Она моя! К тому же там лучшие в мире улитки. Вот… – Он развязал свою сумку, осторожно извлек раковину восьми дюймов длиной и положил на стол перед Марием.
Римские военачальники в полной тишине пристально смотрели на раковину. Попав на прохладную и скользкую поверхность стола, улитка, проголодавшаяся во время тряского путешествия в суме, обрадовалась отдыху. Студенистая масса выступила из-под раковины, сзади вытянулся мясистый хвост, спереди показалась тупоконечная голова, расправились рожки.
– Вот это улитка! – поразился Гай Марий.
– Да уж! – согласился Квинт Серторий.
– Мы бы могли накормить такими целую армию, – сказал Сулла, который и за столом оставался консерватором, и улиток любил не больше, чем грибы.
– Вот о чем я и толкую! – вскричал Публий Вагенний. – Я не хочу, чтобы эти жадные mentulae, – (его слушатели так и подскочили от неожиданности), – порастащили моих улиточек! Там их, конечно, много, но пятьсот алчных чавок сожрут всех, счавкают их до единой! А я хочу перенести их поближе к Риму и выращивать там. Не позволю, чтобы мою плантацию затоптали! Хочу концессию! Хочу спасти моих слизнячков от этих армейских прожорливых потаскух!
– Да уж, точно, армия полна прожорливых потаскух, – серьезно согласился Марий.
– Между прочим, – заговорил Авл Манлий с акцентом, выдающим представителя высшего света, – могу поспособствовать в твоем деле, Публий Вагенний. У меня есть клиент из Тарквинии – это в Этрурии, знаешь ли, – который исключительно занимается чрезвычайно прибыльным делом на Мацеллум Куппеденис – это в Риме, знаешь ли. Он торгует улитками. Его имя Марк Фульвий – не из благородных Фульвиев, конечно, понимаешь ли. Года два назад я дал ему немного денег, помог начать дело. Теперь он процветает. Думаю, увидев эту поистине величественную улитку, он будет счастлив заключить с тобой хороший договор.
– Буду премного тебе обязан, Авл Манлий, – важно кивнул конник.
– А теперь показывай дорогу в гору! – потребовал Сулла, еле сдерживая нетерпение.
– Сейчас-сейчас… – Вагенний повернулся к Гаю Марию, который с видимой скукой полировал свои сандалии. – Пусть сначала главнокомандующий подтвердит, что плантация – за мной.
Гай Марий прекратил чистить сандалии и распрямился.
– Публий Вагенний, – произнес он, – ты мне решительно нравишься. Светлая голова, деловая хватка и сердце патриота. Даю тебе слово, что твоя плантация не пострадает. А теперь, пожалуйста, отведи нас туда.
Чуть позже они двинулись в путь, прихватив с собой опытного военного инженера. Чтобы сэкономить время, ехали верхом: Вагенний – на своем лучшем коне, Гай Марий – на немолодом, изящном лошаке, которого берег для парадов; Сулла отдал предпочтение мулу. Авл Манлий с Квинтом Серторием, чуть поотстав, ехали на пони.
– Ничего трудного, – заверил инженер, осмотрев засыпанный пеплом кратер. – Я построю отличную лестницу до самого верха.
– Сколько времени это займет? – спросил Марий.
– Понадобится несколько повозок с досками, маленькие брусья… И два дня – если работать день и ночь.
– Тогда приступай немедленно, – распорядился Марий. На Вагенния он посмотрел с нескрываемым уважением. – Уж не от горного ли козла ты ведешь свой род, если сумел сюда взобраться?
– Родился в горах, воспитывался в горах, – похвастался Вагенний.
– Пока не построят лестницу, твои улитки в безопасности. А потом я лично за ними присмотрю. – Так обещал Марий.
Через пять дней крепость у реки Мулухи перешла в руки Гая Мария – вместе с целым кладом серебряных монет и слитков, с тысячью талантами золота и с двумя сундучками. Один был битком набит прекраснейшими карбункулами, отливавшими кровавым огнем; второй – камнями, которых не видел еще никто и никогда. Это были гладкие прозрачные кристаллы, с одного конца ярко-розовые, а с другого – темно-зеленые.
– Да тут целое состояние! – воскликнул Сулла, вертя в руках один из многоцветных камней.
