Рутилия попала к Луцию Аврелию Котте юной девушкой, в то время как он уже был один раз женат и имел девятилетнего сына, названного, как и он, Луцием. Поженились они через год после того, как случилось восстание во Фрегеллах. А в первый год трибуната Гая Гракха у них родилась дочь Аврелия. Сынишка Луция Котты был счастлив получить маленькую сестричку, поскольку очень полюбил свою мачеху Рутилию.
Когда Аврелии исполнилось пять лет, ее отец Луций Аврелий Котта внезапно умер – спустя лишь день после окончания его консульских полномочий. Для большего удобства двадцатичетырехлетняя вдова осталась в доме младшего брата Луция – Марка, не имевшего тогда жены. Случилось так, что они полюбили друг друга, и с позволения отца и брата Рутилия вышла замуж за своего деверя – через одиннадцать месяцев после смерти Луция Котты. Вместе с ней под защиту Марка попали ее приемный сын Луций Младший и дочь Аврелия. Семья быстро увеличивалась. Менее чем через год Рутилия родила Марку сына – Гая; еще через год – Марка Младшего. Последний сын, тоже Луций, появился на свет спустя семь лет.
Аврелия оставалась единственной девочкой среди многочисленных отпрысков Рутилии. Положение ее было весьма занятным. Ее младшие братья одновременно приходились ей кузенами, ведь ее отец был их дядей. Многие путались в родственных связях этой семьи, особенно если за объяснения брались дети.
– Она моя двоюродная сестра, – говорил Гай Котта, показывая на Аврелию.
– Он мой брат, – возражала Аврелия, указывая на Гая Котту.
– Он мой брат, – мог сказать Гай Котта, указав на Марка Котту.
– Она моя сестра, – утверждал в свою очередь Марк Котта, указывая на Аврелию.
– Он мой двоюродный брат, – могла Аврелия представить Марка Котту.
Так иной раз продолжалось часами. Редко кто разбирался в семейной путанице. Но сложные кровные узы не волновали всерьез никого из ребятишек, искренне любивших друг друга, Рутилию и ее мужа Котту, который тоже обожал их всех.
Род Аврелиев был одним из самых благородных, а Аврелии Котты, пожалуй, дольше других занимали места в сенате и чаще прочих становились консулами. Они были богаты благодаря правильно вложенным средствам, колоссальным земельным владениям – и предусмотрительно заключенным бракам. Аврелии Котты могли позволить себе иметь много сыновей, не беспокоясь об их будущем, да и дочерей наделяли изрядным приданым.
Словом, под крышей Марка Аврелия Котты и его жены Рутилии собрались завидные женихи и невеста – красавцы как на подбор. И прекрасней всех – Аврелия.
– Безупречна! – таков был вердикт любящего роскошь Луция Лициния Красса Оратора, одного из самых настойчивых соискателей ее руки.
– Восхитительна! – так выразил свои впечатления Квинт Муций Сцевола – лучший друг и родич Красса Оратора, тоже пополнивший собою список соискателей.
– Вдохновляюща! – признал Марк Ливий Друз.
– Елена Троянская! – описывал ее Гней Домиций Агенобарб Младший, добивавшийся ее руки вместе с прочими.
Да, каждый в Риме хотел жениться на племяннице Руфа. Те немногие из претендентов, которые уже имели жен, всерьез подумывали о разводе. Развестись было просто, а приданое Аврелиев столь велико, что будущему мужу красавицы не стоило беспокоиться о потере приданого предыдущей жены.
– Я действительно чувствую себя как царь Тиндарей, когда цари вереницей шли к нему просить руки Елены, – признался Марк Аврелий Котта жене.
– Только ему-то Одиссей помог с ними разобраться, – смеялась в ответ Рутилия.
– Ну ладно, я и сам разберусь, без Одиссея! Будь что будет! Отдам ее тому, кто не добивается ее руки.
– Точно как Тиндарей, – кивнула Рутилия.
Вскоре явился и «хитроумный Одиссей» с предложением о том, как лучше разрешить проблему. Марк Котта пригласил на ужин Публия Рутилия Руфа. Когда молодежь ушла спать, разговор, как всегда, перекинулся на выбор жениха для Аврелии. Рутилий Руф слушал с интересом и предложил свое решение. Он, впрочем, не стал говорить сестре и шурину, что решение это подсказано ему только что полученным коротким письмом Гая Мария.
– Ничего сложного, Марк Аврелий, – заявил Рутилий Руф.
– Если так, то я весь внимание, – сказал Марк Котта. – Просвети меня, Улисс!
Рутилий Руф улыбнулся:
– Нет, я не могу в песне и танце рассказать об этом, подобно Улиссу. Рим наших дней, увы, не Древняя Греция. Мы не можем заколоть лошадь, разрезать ее на четыре части и заставить всех поклонников Аврелии дать над ней клятву верности тебе.
– Особенно до того, как они узнают, кого из них мы осчастливим! – ухмыльнулся Котта. – Ах, что за романтики были эти древние греки! Нам же, боюсь, придется иметь дело с группой алчных и мелочных римлян.
– Именно, – кивнул Рутилий Руф.
– Прошу, брат, помоги же нам! – горячо попросила Рутилия.
– Я же сказал, дорогая Рутилия, что ответ прост. Позвольте девочке самой выбрать себе мужа.
Котта с женой были поражены.
– Ты уверен, что это мудро? – спросил Котта.
