Когда дело было сделано, он отпустил сестру в комнату, где ее ждали горячее медовое вино и медовые лепешки. Она выпила немного вина и почувствовала облегчение, но горло ее сжалось от одной мысли, что ей надо проглотить лепешку, поэтому она отложила их в сторону, с улыбкой глядя на служанку.
– Я хочу принять ванну, – сказала она.
В этот день Квинт Сервилий и его сестра Сервилия пришли на обед к Марку Ливию Друзу и его сестре Ливии Друзе. Это был милый квартет, строивший планы о двойной свадьбе. Ливия Друза сдержала клятву и благодарила небеса за то, что семья их славилась неулыбчивостью: никому не казалось странным, что она хранит чрезмерную суровость, – все Друзы таковы. Тихим голосом она разговаривала с Цепионом, в то время как ее брат занимал Сервилию. Постепенно страхи Цепиона рассеялись. И с чего он взял, будто не нравится Ливии Друзе? Возможно, она была утомлена после болезни, но с несомненным энтузиазмом приветствовала планы своего властного брата сыграть двойную свадьбу в начале мая, перед началом похода Гнея Маллия Максима через Альпы.
«Перед несчастливым периодом, говорит Друз. Но для меня любой период – несчастливый», – подумала Ливия. Однако вслух этого не сказала.
Публий Рутилий Руф писал Гаю Марию в июне, еще до того, как весть о захвате Югурты и об окончании войны в Африке достигла Рима:
У нас выдалась тяжелая зима и довольно напряженная весна. Германцы определенно пришли в движение. Они направляются на юг, в нашу провинцию по реке Родан. Мы получили срочные сообщения от наших галльских союзников эдуев. Их непрошеные гости, германцы, собираются двинуться дальше. А потом, в апреле, прибыл первый из посланцев эдуев с известием о том, что германцы опустошили их зернохранилища и загрузили хлебом свои повозки. Однако при этом они заявили, будто направляются в Испанию. И те в сенате, кто отрицает всякую возможность германской угрозы, быстро распространили эту информацию.
К счастью, Скавр не из их числа, и Гней Домиций Агенобарб тоже. Вскоре после того, как Гней Маллий и я вступили в должность консулов, в сенате образовалась влиятельная группировка, требующая набрать новую армию – на случай неожиданного нападения германцев, и Гней Маллий издал приказ собрать шесть новых легионов.
Рутилий Руф вдруг заметил, что напрягся, будто в ожидании гневной тирады Мария, и грустно улыбнулся. Затем продолжил письменную беседу с отсутствующим другом:
Да, я знаю, знаю! Попридержи свое негодование, Гай Марий, и, прежде чем топтать меня солдатским сапогом, позволь изложить до конца! Поделом бы! Это я должен был набирать новую армию и командовать ею. Я старший консул, у меня за плечами долгая и успешная военная карьера, и сейчас я даже наслаждаюсь некоторой славой, потому что мой учебник по военному искусству наконец-то вышел в свет. В то время как мой юный коллега, Гней Маллий, – совершенный новичок в этом деле.
А все твоя вина! Наша с тобой дружба известна всем, а твои враги в сенате проявят некоторую благосклонность к твоим сподвижникам не раньше, чем Рим падет под нашествием германцев. Таково мое скромное мнение.
