– Что ж, как только ей станет лучше, мы соберемся вместе пообедать – и поговорить о свадьбе. В начале мая, а? Перед несчастливым периодом. – Друз поднялся. – Не могу больше оставаться, Квинт Сервилий. Надо идти домой – посмотреть, как там сестра.
И Цепион Младший, и Друз были выбраны военными трибунами, и им следовало ехать в Галлию с Гнеем Маллием Максимом. Но знатность, богатство и политическое влияние сыграли свою роль. Если относительно неизвестный Секст Цезарь, набирающий армию, не получил отпуска, чтобы съездить на свадьбу к своему брату, то Друз и Цепион благополучно болтались дома. Конечно, Друз не видел ничего сложного в том, чтобы сыграть двойную свадьбу в начале мая, даже если к этому времени женихов привлекут к исполнению военных обязанностей. Пусть армия будет уже в походе – они всегда смогут ее нагнать.
Он отдал приказание слугам на тот случай, если Цепион и его сестра придут справиться о здоровье Ливии Друзы, и урезал рацион Ливии до пресного хлеба и воды. Пять дней он ее не тревожил, затем велел привести к нему в кабинет.
Она вошла, щурясь от яркого света, ноги плохо держали ее, волосы были расчесаны кое-как. По глазам Ливии было видно, что она не спала, но брат не заметил ни следа слез. Руки ее дрожали, нижняя губа была искусана до крови.
– Садись! – резко бросил он; Ливия села. – Что ты теперь думаешь о свадьбе с Квинтом Сервилием?
Она задрожала всем телом, бледный румянец, еще сохранившийся на лице, теперь совсем исчез.
– Не хочу, – сказала она.
– Ливия Друза, я глава семьи. Я властен над твоей жизнью. И над твоей смертью. Я тебя очень люблю. Значит, мне будет неприятно доставлять тебе боль. Мне тяжко видеть, что ты страдаешь. А ты страдаешь. И мне больно. Но мы оба римляне. Для меня это – все. Для меня это важнее, чем любовь к сестре, чем все на свете! Мне очень жаль, что ты не можешь полюбить моего друга Квинта Сервилия. Тем не менее ты станешь его женой! Повиноваться мне – твоя обязанность как римлянки. Ты это знаешь. Квинт Сервилий – муж, которого наш отец выбрал для тебя. Так же как его отец хочет, чтобы Сервилия стала моей женой. Было время, когда я сам хотел выбрать себе жену, но события только доказали, что отец мудрее меня. Кроме всего прочего, на нас падает тень позора нашей матери, которая оказалась недостойной звания римлянки. Из-за нее на тебе лежит еще бóльшая ответственность. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь, судя по твоим словам и поступкам, мог заключить, что тебе передались ее пороки.
Ливия Друза глубоко вздохнула и повторила, но уже не так уверенно:
– Не хочу!
– «Хочу» здесь ни при чем, – сурово сказал Друз. – Кто ты такая, Ливия Друза, чтобы ставить свои желания выше чести семьи? Подумай над этим. Ты выйдешь замуж за Квинта Сервилия – и ни за кого другого. Если будешь продолжать упорствовать, вообще не выйдешь ни за кого и – никуда. До конца своей жизни не выйдешь из своей спальни. Там проведешь – одна, без развлечений – дни и ночи. Всю жизнь. – Он смотрел на нее глазами, холодными, как черные камни. – Я не шучу, сестра. Ни книг, ни табличек для письма. Никакой еды, кроме хлеба с водой. Ни ванны, ни зеркал, ни прислуги. Ни чистой одежды, ни свежего белья. Ни печки зимой, ни теплого одеяла, ни обуви. Ни ремней, ни поясов, ни лент, чтобы ты не могла повеситься. Ни ножниц, чтобы стричь ногти и волосы, ни ножей – не заколешься. А если попытаешься уморить себя голодом, я силой запихаю еду тебе в глотку. – Он щелкнул пальцами, и на этот негромкий звук управляющий появился так быстро, словно подслушивал под дверью. – Отведи сестру в ее комнату. И приведи ее ко мне завтра на рассвете – перед тем, как в доме появятся гости.
Управляющему пришлось помочь ей подняться.
– Завтра я жду твоего ответа, – сказал Друз.
Пока управляющий вел ее через зал, он не проронил ни слова. Закрыл за ней дверь и запер на засов, который Друз велел навесить.
Смеркалось. Ливия Друза знала, что оставалось более двух часов до полной темноты, густого небытия, которое окружало ее всю долгую зимнюю ночь. До сих пор она не плакала. Гнев и уверенность в своей правоте поддерживали ее силы первые три дня и ночи. Позже она стала утешать себя тем, что в таком же положении побывали героини прочитанных ею книг. Самой первой в списке, конечно, стояла Пенелопа, которой пришлось ждать двадцать лет. Данаю запер в спальне отец. Тезей покинул Ариадну на морском побережье. Но все закончилось хорошо: Одиссей вернулся домой, у Данаи родился Персей, а Ариадну спас Дионис.
