Чтобы справиться с тошнотой, о причине которой я обещал больше не упоминать, она села за руль. Когда мы достигли Янцюаня, а это был уже четырехсотый километр нашего пути, Кейра заметила вдали на холме несколько каменных домиков, – по-видимому, заброшенное селение, решила она. И попросила у меня разрешения съехать с шоссе и повернуть на грунтовую дорогу, идущую вверх по склону холма. Мне порядком надоел асфальт, к тому же нам наконец представился подходящий случай испробовать, на что способна наша полноприводная машина.
По выбоинам и кочкам мы добрались до деревушки. Кейра оказалась права: здесь давно никто не жил, дома лежали в развалинах, даже те, что сохранили остатки кровли. Мрачная атмосфера этого места не располагала к приятной экскурсии, но Кейра уже понеслась вперед, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней по старым улочкам этого призрачного селения. В центре деревни, там, где раньше, по-видимому, располагалась центральная площадь, сохранился водопойный желоб и деревянное строение, лучше других домов выдержавшее натиск времени. Кейра присела на ступеньки.
– Что это? – спросил я.
– Это старинный конфуцианский храм. В Древнем Китае многие следовали учению Конфуция, мудрость Учителя освещала путь не одного поколения китайцев.
– Может, войдем? – предложил я.
Кейра поднялась и подошла к двери. Она легонько ее толкнула, и дверь распахнулась.
– Конечно, войдем! – весело ответила она.
Внутри царило запустение, только несколько камней валялись на земле среди кустиков сорной травы.
– Интересно, что тут произошло? Почему деревня опустела?
– Может, источник иссяк или эпидемия уничтожила все население, кто знает? Этому селению тысяча лет, не меньше, жаль, что его бросили в таком состоянии.
Кейра остановила взгляд на небольшом квадратном участке в глубине храма. Она опустилась на колени и принялась осторожно, голыми руками копать грунт. Правой рукой она методично вытаскивала камешки, левой перебирала их и отбрасывала в сторону. Даже если бы я тогда прочел вслух все наставления Конфуция в каноническом порядке, она все равно не обратила бы на меня ни малейшего внимания.
– Нельзя ли узнать, что ты делаешь?
– Возможно, через несколько минут узнаешь.
Внезапно среди разрытой земли появился выпуклый бок бронзовой чаши. Кейра поменяла позу, усевшись по-турецки, и еще целый час ушел у нее на то, чтобы извлечь сосуд, плотно вросший в засохшую грязь. И вдруг она, словно фокусник, подняла чашу и протянула ее мне.
– Ну вот! – воскликнула она, светясь от радости.
Меня ошеломила не столько красота этой чаши, различимая даже под слоем покрывавшей ее грязи, сколько волшебство, благодаря которому она внезапно возникла из небытия.
– Как ты это сделала? Как ты узнала, что она тут лежит?
– У меня особый дар – находить иголки в стогах сена, даже если эти стога в Китае, – сказала она, поднимаясь. – Надеюсь, это тебя подбодрит?
Мне пришлось долго ее упрашивать, прежде чем она согласилась раскрыть свой секрет. Там, где Кейра принялась копать, трава росла реже, чем в других местах, и была короче и бледнее.
– Обычно так и бывает, когда под землей лежит какой-то предмет, – объяснила она.
Кейра смахнула с чаши пыль.
– Да, ее явно изготовили не вчера, – задумчиво сказала она, аккуратно ставя чашу на камень.
– Ты ее оставишь здесь?
– Она нам не принадлежит, она – часть истории людей, живших в этом селении. Кто-нибудь ее найдет и сделает с ней что ему заблагорассудится, а нам с тобой пора. Тут полно других стогов сена, и все они ждут, чтобы в них отыскали иголку.
На подъезде к Линьфэню пейзаж изменился; над этим городом, одним из десяти самых загрязненных в мире, нависло желтое небо, затянутое смрадными ядовитыми облаками. Я подумал о прозрачных вечерах на плато Атакама: неужели эти два места существуют на одной планете? Должно быть, человечество сошло с ума, раз оно способно до такой степени испортить окружающую среду. И какой станет наша планета в будущем – такой, как Атакама, или такой, как Линьфэнь? Мы подняли стекла в машине, но на Кейру все равно напал кашель, а у меня щипало глаза, и дорогу впереди я видел словно в тумане.
– Адская вонь, – пожаловалась Кейра после очередного приступа кашля.
Она повернулась к заднему сиденью и стала рыться в сумке: хотела найти какие-нибудь хлопковые вещи и использовать их в качестве масок. И вдруг вскрикнула.
– Что такое? – спросил я.
– Ничего, у меня в мешке какая-то штука – наверное, иголка или булавка. Я укололась.
– До крови?
– Пустяки, – обронила она, продолжая копаться в сумке.
Я вел машину, вцепившись в руль обеими руками: видимость все еще оставляла желать лучшего.
– Посмотри в бардачке, там лежит аптечка, наверное, и бинты есть.
Кейра откинула крышку, взяла аптечку и достала из нее маленькие ножницы.
– Ты здорово поранилась?
– Нет, со мной все нормально, но я все-таки хочу найти ту пакость, которая меня уколола. Я, между прочим, за эту сумку заплатила целое состояние.
И она, извиваясь как змея, стала переползать на заднее сиденье, чтобы как следует изучить свою несчастную сумку.
