Понимание приходит внезапно. Не дракон – лишь его мертвое тело. Одержимый Санум, лишившись одной крылатой игрушки, сотворил себе другую. Мертвый, поднятый собрат вызывает гнев, ярый, неудержимый. Нет преступления хуже. В родном мире не осталось бы даже останков, тело распалось бы, вернувшись в мир каждой клеткой, а здесь… оскверненное темной магией, оно служит злу.
Ярость застилает глаза, даже токи магии больше неразличимы, перед внутренним взором лишь красная пелена.
Я трясу головой, вынуждаю дракона снижаться.
– Тише, тише, – шепчу всем своим естеством. – Мы должны его одолеть!
Дракон недоволен, он мечется, лупит хвостом, но все же опускается на песок, утопает когтистыми лапами и принюхивается, выискивая врага. А мертвый дракон сейчас враг. Только это имеет значение: освободить тело предка!
Я-человек понимаю, что главный враг не дракон, но прислушиваюсь тоже. Ослепший дракон уязвим, встревожен и зол. К счастью, враг выдает себя хриплым рыком, неестественным, будто скрежет металла, зато отчетливо слышным.
Я-дракон поворачиваюсь на звук и извергаю струю пламени, а потом поднимаюсь вслед за взлетевшим противником в небо. Кровь шумит в ушах, огонь бушует внутри, прорываясь горячим паром наружу. Сила ерепенится и жжется. Я-дракон не желаю медлить, жажду расправы, возмездия и справедливости. Протяжно взвыв, настигаю врага в полете и вцепляюсь зубами ему в крыло. Тот рычит и бьет крыльями, норовя ухватить в ответ. Мы кружим, неистово молотя крыльями, пока мертвый дракон не вырывается, оставив у меня в зубах кусок своей сгнившей плоти. И плюет. Не пламенем – разъедающей массой, ядовитой и вязкой, что, попав на прочную чешую, проедает в ней дырку. Я реву от досады и боли и теряю врага из вида. Бок печет нестерпимо. И тут же следом прилетает еще один плевок, прямо в крыло. Меня кренит вбок, крыло слушается плохо, и лететь становится все тяжелее.
Оглашая округу яростным рыком, я выдыхаю поток пламени и кружусь вокруг своей оси. Так, что, даже по-прежнему не видя, попадаю в цель. И на ответный рев сразу лечу в атаку, вгрызаюсь зубами в шею и вцепляюсь когтями в бок. Ненадолго. Мертвый дракон меня отшвыривает и атакует сам. Снова и снова. Я двигаюсь все более неуверенно и тяжело, но и враг мой потрепан. В какой-то момент, сцепившись, мы падаем. Земля дрожит, и вокруг нас взмывает барьер из песка и пыли. Я трясу головой и бью крыльями, недовольно переступая с лапы на лапу, вновь потеряв врага из виду. Темные, неживые токи видны плохо, но враг выдает себя шумом. Мое пламя и его ядовитая субстанция, выпущенные одновременно, сливаются в огромную пылающую массу. Она опаляет хлипкие крылья противника, разъедает мертвую плоть до кости, но не уничтожает. Чуждая магия вновь поднимает его в небо. Я изможден, но пригибаю к земле голову, издавая утробный рык, взмахиваю крыльями и взмываю вверх. Чтобы почти сразу рухнуть вниз, подбитым новым ударом.
Верчу головой, силясь подняться, и вижу еще одни мертвые токи, заметные куда отчетливее, чем у дракона.
– Мне больше по душе целые драконьи шкуры, – говорит он и взмахивает костлявой рукой.
Как можно вмешаться в сражение громадных чудовищ? От одного вида парящих сплетенных тел делалось дурно. Каждый раз, когда Анир получал удар, у меня замирало сердце, и я рвалась к нему. Но останавливала себя, не представляя, что могу сделать. Драконы! Такого этот мир не видел уже очень давно. Не видел никогда…
Ведь обезумевший старик сотворил невозможное, противоестественное, запретное. Поднял своей темной магией столетия назад умершего дракона. Им же и убитого! Ибо древние всегда уходили умирать в свой мир. И существовало лишь два: первый убитый Санумом дракон и сам Армагар, которые остались в Орте. И вот теперь злодей не только возродился сам, но еще и оживил каким-то образом умершего дракона!
– Нет, не оживил, – мысленно поправила я себя, – лишь поднял и подчинил своей воле его оболочку. Безумец! Скольких людей он погубил, чтобы напитать его силой?
А потом драконы рухнули на песок, а на поле сражения возник сам Санум. Медлить стало больше нельзя.
Безрассудно, глупо, опасно – пусть! Я должна попытаться.
Дракон рычал и корчился, сопротивляясь чужеродной магии, но я видела, как все сильнее его окутывают темные нити. Ломая, подчиняя.
В нем только половина силы, значит, я должна отдать вторую!
Стремительно, не раздумывая, я выскочила из-за камня и побежала к Аниру. Обращаясь к внутренней силе, призывая ее на помощь. И в ответ почему-то ощущая прохладу. Ненароком взглянула вниз, туда, где должны были быть руки, и не поверила глазам. Рук не было! Ни рук, ни ног, ни туловища – я сделалась невидимой!
Это и хорошо, и плохо. Санум меня не увидит, но и Анир тоже. Дура! Анир не увидел бы все равно…
Второй дракон, по-прежнему невредимый, черной скалой вырос где-то со стороны Санума. Зарычал хрипло, будто прося самому расправиться с противником. А я наконец добежала до своего дракона. Сбоку, пока скрытая от восставшего старика. Коснулась твердой горячей чешуи.
