Я прикоснулась к его руке там, где недавно было пламя, провела по гладкой коже, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом улыбнулась и мысленно тихо позвала его пламя. Наши руки запылали одновременно. Невероятно. Получается, моя магия и его – буквально частички одного целого, и во мне не какая-нибудь переработанная своя сила, а магия дракона. И они тянутся друг другу, как эти язычки, сплетаются в общем танце, но в итоге остаются разделенными. Почему? Будто это так и задумано, чтобы часть мощи Армагара теперь всегда была во мне. Но почему тогда она жжет Анира? Пугает меня саму?
Пока размышляла, неосознанно поглаживала Анира по рукам, плечам, груди – повсюду, куда могла дотянуться, – и в какой-то момент заметила, что он стал дышать ровнее, да и пламя на его коже хоть и не погасло, но уже не казалось таким хищным.
А потом…
– Ты мне снишься, моя принцесса? Я знаю, это ты. Жаль, не могу рассмотреть, во снах так бывает.
Мой дракон выглядел растерянным, его глаза покрывала полупрозрачная, чуть белесая пленка. Растрепанный, осунувшийся, он казался таким милым, родным.
– Ты не спишь, – улыбнулась я сквозь слезы.
Анир приподнялся на локтях, завертел головой, потер глаза.
– Тогда почему я ничего не вижу?
Я сосредоточилась и создала магический светлячок, потом еще несколько таких же маленьких и один побольше. Велела им рассредоточиться по комнате, а самому большому зависнуть над нами. Красиво. И достаточно светло.
– А так? – спросила с надеждой.
– Тина, я не понимаю. – Он протянул ладонь к свету, растопырил пальцы.
– Что-то случилось с твоим зрением, пока ты был у Санума. Возможно, это какое-то побочное действие от его магии. Или…
– Или?
– Подчинения, – нехотя выдохнула я.
– Расскажи мне. Я помню только момент осознания, что учитель мертв. Как смутный сон. Это ведь был не сон?
Тихий вопрос упал камнем.
– Нет, – шепнула едва слышно. И, помолчав, добавила: – Ты обратился драконом и улетел. Но Санум с помощью артефакта подчинил дракона.
– И как же я оказался здесь? И где это «здесь», кстати?
– В башне, – вздохнула я. – По приказу отца тебя заперли в комнате из трафка.
– Разумно.
– Вовсе нет!
– Что я натворил, Тина?
– Не ты, а дракон! И к счастью, почти ничего необратимого. Я… Ты ведь меня знаешь, правда? Я сначала делаю, а потом думаю.
Анир хмыкнул. Нашел рукой мое лицо и погладил по щеке.
– Что-то мне подсказывает, что тебя здесь быть не должно.
– Ну… И это тоже. Только мне плевать!
– Бедный твой отец: не дочь, а сущее наказание.
– Смеешься? Это хорошо, я даже не буду возражать, – заявила я и прижалась к его боку. Как же приятно!
– Как же мы выбрались? – через некоторое время спросил Анир.
Я молчала. Не хотела об этом говорить, не знала, как такое сказать.
– Тина?
– Санум приказал дракону убить меня.
Анир напрягся, и я потерлась щекой о его плечо.
– Только не говори, что артефакт подчинения не сработал и вместо тебя я убил Санума.
– Увы. И это был не ты! Ты совсем ничего не помнишь?
– Смутные образы. Даже не образы – обрывки ощущений. Ярость, досада, бессилие, а потом и вовсе странное: интерес, принятие, радость. Даже не могу толком определить последовательность. И все-таки?
– Вмешался Лестор, – призналась я. – Опять предлагал разделить с ним власть над миром, а когда я отказалась, запер в подземелье. Через какое-то время туда же приволокли тебя, уже в теле человека. Думаю, дракон не может чересчур долго оставаться материальным.
– Этого я тоже не помню.
– Ты был без сознания. А когда очнулся, почти сразу вновь стал драконом. Разнес клетки и… Опять потерял сознание. Нас нашел Ерик, слегка подлатал, и мы перенеслись сюда, в Академию.
– Ерик? Тот пропавший друг Зары?
– Да, он, видимо, сбежал, когда мы устроили там неразбериху, и все это время прятался. Даже стащил верм, благодаря которому мы переместились.
– Тина, почему у меня такое чувство, что ты не договариваешь. Я что-то сделал с тобой?
– Я в порядке, просто немного изменилась. Даже хорошо, что ты меня не видишь.
– Тина…
Анир стал ощупывать меня и вертеть. Сначала порывисто, нервно, а потом, то ли успокоившись, то ли забывшись, уже нежно и обстоятельно. Его пальцы скользили по моей коже, и за ними бежали язычки пламени. Он гладил шею, по плечу спускаясь вниз, потом вновь поднимался и очерчивал по контуру мое лицо.
– Ты прекрасна.
Слезинка зачем-то скатилась из уголка глаза, и Анир, тут же безошибочно определив это, собрал ее губами. А затем невесомыми поцелуями покрыл все лицо, потерся носом. Его руки блуждали по моим плечам, спине. Ласкали даже сквозь одежду, заставляя сердце трепетать, а кровь быстрее бежать по жилам.
– Ты невероятная. Самая красивая. – Горячее дыхание опалило кожу, а пальцы зарылись в волосы, чуть потянули, вынуждая запрокинуть голову.
Я облизала губы и потерялась в обрушившемся на них поцелуе. Жадном и чувственном, пробуждающем жар желания. Тело отозвалось пьянящей дрожью и нетерпением. Я чуть прикусила его губу, и Анир, застонав, сжал меня крепче.
А потом вдруг рывком отстранился.
– Прости, – прошептал он и отвернулся.
Анир тяжело дышал и выглядел отвратительно виноватым.
