– Погоди, – перебила его девушка. – Он, наверное, про… ну, – она смутилась, – здешнее имя.
– А, ну тогда мне нужно поговорить с Юрой. – Мужчина притворно отдал честь.
– О чем?
– Секрет. – Он поджал губы.
– Ты же понимаешь, что я так или иначе вас услышу?
Гадюка развел руками:
– Могу посоветовать пару хороших групп, которые можно послушать погромче, пока мы будем говорить.
– Ты не понимаешь, – замахала руками Даша.
– Это не так работает, – полковник стальным голосом договорил за нее. – Вас вижу и слышу только я, не другие. Он тоже не может. Так что хочешь поговорить с Краевым – сначала придется поговорить со мной.
Гадюка колебался. Он переводил взгляд с Василия на Дашу и обратно, нерешительно открывал рот и снова сжимал губы.
– Ладно, – наконец, выдавил он. – Но мне бы хотелось все же хотя бы видеть его.
– Так о чем ты хочешь говорить?
– Я нашел его воспоминания, – нехотя признался мужчина.
– То есть как? У рядового нет провалов в памяти.
– Правда? Ты правда нашел их? – Даша подскочила к брату, чуть не ринувшись через полковника, но вовремя отпрыгнув в сторону и обогнув его. – Где? А как вернуть, знаешь?
– Да, да, – отмахнулся Гадюка. – Скажешь ему?
– Посмотрим, – отрезал Василий. – Как бы то ни было, позже.
– Когда? – Гадюка инстинктивно хотел схватить отвернувшегося охотника, рука прошла насквозь.
Но полковник почему-то вздрогнул.
– Ждите здесь, – приказал он, не оборачиваясь. – За мной ни шагу.
– Ладно, – протянула Даша, медленно растворяясь в воздухе с каждым шагом охотника.
Он направился к старому многоэтажному дому, стоявшему сейчас бесшумно и мертво.
В прихожей, как и всегда, пахло сырыми досками. Половицы привычно скрипнули под ногами. Если бы сейчас навстречу ему выскочил здоровенный беспородный пес, можно было бы поверить, что время здесь остановилось. Но пса не было, и минутная слабость родного дома тут же спала с плеч.
– Товарищ генерал! – крикнул он. – Генерал! Ге…
– Что мне сделать, чтобы ты называл меня отцом?
Марсель облокотился о дверной косяк, сжимая полный стакан виски. Он ухмыльнулся, обернувшись через плечо, и добавил:
– Слышишь, чайка, он опять упрямничает. Чего ты мозги сыну не вправишь, а?
– Прекрати это, – прервал его полковник.
– Ты не можешь запретить мне говорить с матерью. То, что ты ее вычеркнул из жизни, еще не означает…
– Почему ты не в Форте?
– Так он пуст, подождет. – Марсель сделал большой глоток, поморщившись.
– Знаешь, что еще пусто? Тюрьма.
– Поясни. – генерал свел брови и наклонился вперед.
– Всех вырезали, – холодно сообщил тот, – фениксы сбежали, сотрудники мертвы. Это тоже подождет?
– Стоп, как это произошло? Когда? – Он выронил стакан.
– Без понятия, – признался охотник. – Еще не ездил. Были дела срочнее.
– Что, какие? – Марсель с силой потряс головой. – Что еще произошло? Докладывай.
– Рапорт будет ждать вас в Форте. – Василий расправил плечи и чеканил слова, глядя чуть левее лица генерала. – Однако ситуация в тюрьме требует вашего немедленного вмешательства.
– На меня смотри, – рявкнул Марсель, но полковник не шевельнулся. – Сын, пожалуйста, посмотри на меня… – Вася не двинулся. – Ладно, товарищ полковник, сообщение принято. Жду вашего подробного рапорта.
– Вас понял, товарищ генерал.
Вася стоял неподвижно, пока Марсель обувался, будто специально медля и по-стариковски кряхтя. Выходя, он положил руку на плечо сына и несколько секунд просто стоял так, надеясь, что тот скажет хоть что-нибудь.
– Будь осторожен, – выдохнул генерал. – Это приказ.
– Вас понял.
– И чайке скажи хоть словечко, она скучает. Ладно? – Марсель увидел, что охотник коротко кивнул. – Ну, до встречи тогда.
Генерал еще раз обернулся и вышел.
Вася дождался, чтобы за хлипкой дверью стихли шаги, и только тогда выдохнул, расслабив спину. Он вдруг почувствовал настолько сильную усталость, что едва не облокотился на стену, чтобы устоять на ногах. Дверь в комнату перед ним осталась приоткрыта. Ее окна выходили на запад, и вечернее солнце омывало бетонную коробку оранжево-красными красками. Язык этого света выглядывал в коридор и почти доходил до пыльных ботинок полковника. Во всем здании не раздавалось ни единого звука: только ватная тишина и этот зазывающий рыжий свет.
Уже повернувшись к выходу и схватившись за дверную ручку, Вася замер. Крепче сжал ручку, силясь открыть дверь и не возвращаться сюда больше, но не выдержал и снова обернулся на комнату, полную закатного солнца.
Первый шаг было сделать трудно. Он был будто барьером из колючей проволоки, причиняющим больше боли с каждым мгновением. Но сделав его, этот первый шаг, Вася сорвался с места и бегом ворвался в комнату. Зажав край старой резной двери, которая протяжно скрипнула, он замер. Из дальнего угла на него смотрела невысокая женщина с темно-пшеничными волосами и смеющимися глазами. Густые брови удивленно приподняты, губы растянуты в широкой радостной улыбке. Закатное небо позади создает впечатление, будто волосы у нее рыжие, но вот глаза ярко-голубые и в этом красном свете. На шее висит серебряный кулон в виде расправившей крылья чайки, который она теребит в руках, когда смущается.
