С чувством досады и неудовольствия вышел Виктор Петрович из кабинета председателя. Не понравился ему этот важный толстяк с манерами «профсоюзного вождя».
«А черт с ним! — думал учитель. — Лишь бы помог. Этот не поможет — в партбюро пойду. Ну, а теперь — к Храмовым».
Просторный особняк Храмовых приютился в тихом переулке на западной окраине города. Было видно, что дом строил хороший архитектор и строил для себя. На светлом фасаде в шесть окон с высокой дверью посередине — ни одной завитушки, ни одной лишней выпуклости. Дом расположился в глубине двора, и к нему тянулась от ворот асфальтированная дорожка. Перед самым домом, похожая на большую пеструю тюбетейку, возвышалась клумба и выстроились посаженные рядком молодые тополя. Вдоль высокого деревянного забора прозрачно зеленели фруктовые саженцы, еще не прижившиеся на новом месте. К правой стене особняка примыкал гараж.
Виктор Петрович хотел позвонить, но сквозь железную решетку ограды увидел выбежавших из-за дома ребят. Среди них выделялся своей неловкостью и медлительностью очень полный мальчик в бархатной куртке. Дети с криком и смехом гнали к воротам большой мяч.
— Вадим! — на пороге дома появилась высокая женщина. — Вадим, ты слышишь? Поди сюда.
Ребята остановились и замолчали. Толстый мальчик подошел к женщине (наверное, это была его мать).
— Ты не должен играть с ними! — нарочито громко, чтобы дети слышали ее, продолжала женщина. — Проверь, на месте ли твои золотые часы, и… хорошенько запри калитку. К нам кто-то пришел?
Виктор Петрович пропустил чуть не плачущих от обиды ребят и, нервно покусывая губы, зашагал к дому.
— Здравствуйте. Я учитель, — без улыбки сказал он хозяйке, которая ждала его у открытых дверей.
— Вы новый учитель моего сына? — с любезным удивлением заулыбалась женщина.
— Да.
— Добро пожаловать! Очень, очень приятно. Эльвира Сидоровна Храмова.
— Виктор Петрович Логов.
— Прошу вас, уважаемый Виктор Петрович, прошу!
Хозяйка провела учителя в богато обставленную гостиную. Кроме мягких кресел в чехлах, кроме круглого стола с резными ножками, покрытого черной бархатной скатертью, кроме нескольких книжных шкафов отличной работы, кроме статуэток, портретов и картин в тяжелых рамах, там стоял прекрасный концертный рояль.
Эльвира Сидоровна сбоку тайком взглянула на Логова: ей хотелось знать, какое впечатление произвела на учителя ее квартира.
«По-барски живут, — поморщился Виктор Петрович, — и мыслят, кажется, по-барски».
— Прошу, — сказала хозяйка и первая села в кресло, эффектно откинув корпус и голову назад.
Эльвире Сидоровне было не больше тридцати пяти лет. Она, вероятно, считала себя красавицей и много занималась своей внешностью. Но, сама того не понимая, женщина делала все, чтобы стать некрасивой: свои чудесные каштановые волосы она перекрасила в белые, отчего те стали похожими на мочалку; настоящие брови сбрила и нарисовала другие, тоненькие, как шнурок; подвела ресницы, сделала под глазами синяки, накрасила губы и покрыла щеки какой-то сложной косметической стряпней. Так и ходила она, похожая на плохо загримированную артистку, которая забыла умыться после спектакля.
— Я слушаю вас, Виктор Петрович, — сказала Эльвира Сидоровна.
— Напротив, я имел в виду послушать вас, — возразил учитель. — Мне хотелось бы знать, как учился ваш сын в прошлые годы, чем он интересовался. Я ведь новый человек.
— Ах, вот как! — Женщина картинно вскинула брови и на минуту задумалась. — Я не прочь. Учился мой Вадим, как бы это правильно сказать, не слабо, нет, а несколько… несколько равнодушно. Да, да, вот именно! Видите ли, прежние учителя не смогли заинтересовать его. Только этим я объясняю его скромные оценки по некоторым предметам. Но мой Вадим — исключительно способный ребенок. Вы в этом убедитесь, Виктор Петрович, поверьте мне! И вы, я уверена, исправите ошибки ваших предшественников. К моему Вадиму нужен особый подход. Я сама преподаватель музыки по классу рояля, так что имею достаточное представление о методике. Кроме того… — Эльвира Сидоровна наклонилась к Логову, положив на спинку его кресла свою пухлую в кольцах руку. — Кроме того, мой Вадим — большой, очень большой музыкальный талант. Вадим! Поди сюда.
— Нам лучше побеседовать пока без него, — заметил Виктор Петрович.
— Вы только посмотрите на его руки.
Вошел полный мальчик.
— Вадим, знакомься: Виктор Петрович, твой новый учитель, — говорила Эльвира Сидоровна, глядя больше на сына, чем на собеседника. — Покажи твою руку. Обратите внимание, Виктор Петрович: это же кисть настоящего пианиста! — У мальчика в самом деле были удлиненные сильные пальцы. — Может быть, мы разрешим ему исполнить что-нибудь?
Логов не стал возражать.
— Вадим, проиграй наш последний этюд. Помнишь?
Мальчик сел за рояль и четко, но, как показалось Логову, несколько автоматически проиграл какой-то этюд.
— Как вы находите, Виктор Петрович?
— Я нахожу, что нам все-таки следует говорить без него.
— Пожалуйста, пожалуйста! — с некоторым раздражением сказала Эльвира Сидоровна. — Вадим, иди к себе.
