Он стянул с головы свой нелепый брыль, бросил его на землю, и, не говоря больше ни слова, направился к моей лошади.
— Поехали, — сказал он. — Не терпится увидеть, какую именно «кашу» ты там заварил. И, надеюсь, у тебя найдется, чем отмыть эту краску. А то, боюсь, в таком виде я произведу не самое лучшее впечатление на твоих людей.
Обратный путь в Хмарское прошел в молчании. Скворцов, казалось, снова погрузился в свои думы, а я… я просто наслаждался моментом. Мы ехали не спеша, моя лошадь, нагруженная мешками с металлоломом, шла шагом. Солнце уже поднялось высоко, заливая все вокруг теплым, осенним светом.
Когда мы подъехали к поместью, я увидел, что у моего кабинета, где стоял «Феникс», собралась почти вся наша община. Люди стояли плотным кольцом, с любопытством и опаской заглядывая под навес, где гудел черный куб.
Мы спешились. Скворцов, окинув взглядом толпу, а затем переведя взгляд на принтер, одобрительно хмыкнул.
— Ну что, барон, — он посмотрел на меня, — показывай свое чудо.
Мы подошли к «Фениксу». Он все так же ровно гудел, его индикаторы мерцали голубым светом. Из приемного отсека все еще шел едва заметный пар — результат переработки металла.
— ИскИн, — обратился я к принтеру, — каков статус выполнения задачи?
— Производство объекта «меч полуторный, бастард» завершено, — тут же отозвался металлический голос. — Объект готов к выдаче. Но, если вам интересно мое субъективное мнение…
— Не интересно, — перебил я его.
— … данная модель требует доработки. Баланс неидеален, — все же договорил он. Я вздохнул.
Скворцов стоял, морща лоб. Ему тоже было, видимо, впервой, видеть говорящую коробку. Штош… что не говори, а даже я очень удивился бы такой штуке, живи я, скажем, в шестнадцатом веке. И, как минимум, пожаловался бы в святую инквизицию.
— Это оно и есть? — спросил маг. — Бес в коробке?
Я не удержался и хохотнул.
— Нет, мэтр. Во-первых, это не бес, а Искусственный Интеллект. ИскИн, проще говоря. Я расскажу вам о нем позже. Но сейчас, смотрите, чего мы добились!
Снова тихий щелчок, и из правого отсека медленно, почти торжественно, выехала конвейерная лента. А на ней… на ней лежал ОН. Меч.
Идеально прямой, обоюдоострый клинок из темной, матовой стали тускло поблескивал на свету. Длинная рукоять, обтянутая черной кожей, заканчивалась простым, но элегантным навершием в виде стального шара. Гарда была широкой, крестообразной, без лишних украшений. Ничего лишнего. Лишь совершенная, смертоносная функциональность.
Толпа ахнула. Даже Михалыч, протиснувшийся вперед, замер, глядя на меч с открытым ртом. Я видел, как в его глазах, глазах старого мастера, отражается восхищения.
Я протянул руку и взял меч. Он лег в ладонь, как влитой. Идеальный баланс, идеальный вес. Ни о каком перевесе в районе «конца» я не чувствовал и в помине.
Я сделал несколько пробных взмахов. Клинок со свистом рассекал воздух, пел свою смертоносную песню. Это было не просто оружие. Это было произведение искусства. Инженерного искусства.
— Прелестно, — кивнул Скворцов. Очень прелестно. Но, позволь спросить, барон, смею предположить, что ты пригласил меня не для того, чтобы показать печатный станок, верно?
— Абсолютно.
Я аккуратно передал клинок Ивану.
— Попробуйте его в действии и скажите свои ощущения. Я пока хочу обсудить кое-что с мэтром Скворцовым.
Народ стал разбредаться.
Я закрыл все отсеки в принтере, после чего подошел к его задней крышке и уже наученный опытом, открыл ее, после чего нащупал на передней части клавишу питания и выключил принтер от греха подальше. Вдруг коротнет еще. После этого сунул руки внутрь и вытянул Руническое Ядро.
Принтер утих окончательно, перестав вибрировать.
— О… — только и произнес Скворцов. В отряжении его глаз я увидел не только Ядро, но и то, как радужки мага вспыхнули на мгновение голубоватым светом.
— Ага, — ответил я.
— Позволишь? — поинтересовался маг.
— А для чего, как вы думаете, я вас позвал?
Я протянул мэтру Скворцову Руническое Ядро. Оно, мягко левитируя, планируя по воздуху, послушно перешло из рук в руки.
Далеко на востоке, там, где плодородные земли Новгорода и Руссы уступали место бескрайним, продуваемым всеми ветрами степям, цивилизация имела совершенно иное лицо. Вернее, она имела множество лиц, и большинство из них были немытыми, заросшими бородами и выражали крайнюю степень недовольства окружающим миром.
Здесь, в хаотичном нагромождении шатров, юрт, наспех сколоченных хибар и просто дыр в земле, прикрытых куском шкуры, обитали те, кого в городах презрительно именовали «дикарями». Разрозненные племена, банды, остатки разбитых армий, беглые каторжники и просто люди, которым настолько не повезло в жизни, что они решили, будто терять им уже нечего.
До недавнего времени их существование сводилось к простому, но весьма энергозатратному циклу: найти что-нибудь, что можно съесть, отобрать это у кого-нибудь, съесть, а потом постараться, чтобы не съели тебя самого.
Но потом появился Радомир.
Радомир Свирепый.
