Я задумался, переваривая услышанное. На место одного — десять. Это звучало как бред сумасшедшего. Как нелепая страшилка, которой пугают детей перед сном. Собрать такую армаду… в этих разодранных магией и постапокалиптической войной землях? Откуда? Он что, прошелся по всей бывшей Империи, сгребая в свою орду каждого встречного бродягу? Или весть о нем, о новом «собирателе земель», разнеслась на крыльях ветра до самых далеких, позабытых уголков, и к нему слетелись все отчаявшиеся, все озлобленные, все жаждущие крови и грабежа?
Но даже если так, это еще не означало, что нужно сложить лапки и сдаться. Сдаваться — это не в моих правилах. Никогда не было. Судя по тому, что оба царя сидели здесь, в этом кабинете, хмурые, уставшие, но не сломленные, они думали так же.
Сомневаюсь, что и Долгоруков, и уж тем более Романович, были готовы просто так, без боя, отдать свои престолы, свои города, своих людей какому-то подзаборному вождю, который собрал таких же немытых, одичавших оборванцев и теперь грезил захватить… что? Мир? Смешно. От мира здесь, на этих землях, осталось всего ничего. И это «ничего» мы ему точно не отдадим.
— Если все сделать грамотно, — сказал я, нарушая тяжелое молчание, — то их количество не будет иметь решающего значения.
Оба царя подняли на меня головы. В их глазах читалось недоумение, смешанное с проблеском надежды. Они ждали. Ждали от меня не чуда, нет. Они ждали от меня инженерного, холодного, расчетливого плана.
— В мое время, — начал я, стараясь говорить спокойно, уверенно, — была легенда. История, которая стала символом мужества и тактической гениальности. Легенда о трехстах спартанцах. Всего триста отважных воинов, которые встретили в узком ущелье, в Фермопилах, целую персидскую армию, превышавшую их по количеству в десятки, если не в сотни раз. Благодаря смекалке, дисциплине, знанию тактики и умелому использованию ландшафта, они смогли задержать вражескую армию, нанести ей колоссальный урон и дать своим соотечественникам время подготовиться к обороне. Они не пропустили врага к сердцу своих земель.
О том, что все они в итоге погибли, я решил умолчать. Это была ненужная, деморализующая деталь. Да и история эта была лишь аналогией, примером. Ведь у тех спартанцев, при всей их отваге и доблести, не было того, что было у нас. У них не было знаний, утерянных веками. У них не было композитной брони, которую не пробить мечом. У них не было многозарядных арбалетов, способных косить врага на расстоянии. И у них не было «Феникса». Нашего главного козыря.
— Сколько у нас есть времени? — спросил я снова, так как не получил ответ на свой вопрос с первого раза.
— Неделя. Максимум две, — ответил Долгоруков, его голос был глухим. — Но я бы рассчитывал на одну. Орда движется быстро, сметая все на своем пути.
— Я тоже рассчитываю на неделю, — согласился с ним Романович. Его кулаки на столе были сжаты так, что побелели костяшки. — Мои земли станут первыми, кто примет на себя удар. Они пойдут через степи, напрямую к Руссе. Мне нужно подготовиться.
— Мы же не будем стоять в стороне? — я посмотрел прямо на Долгорукова.
Да, мне все еще не слишком импонировал Романович с его грубыми манерами и прямолинейностью. Но за последнее время… я к нему привык? Нет, не то слово. Я начал его уважать. Он оказался нормальным мужиком. Диковатый, да, прямой, как лом, шумный, но честный.
В нем не было той дворцовой хитрости, того второго дна, что я всегда чувствовал в Долгорукове. С Романовичем было проще. Он говорил то, что думал. И если он пытался юлить, то на его суровом лице это было написано такими аршинными буквами, что не заметить было невозможно.
Он был предсказуем в своей прямоте. И в текущей ситуации это было ценным качеством. Он был надежным союзником. Грубым, но надежным.
Долгоруков тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу.
— Не имеем права, барон. Удар по Руссе — это удар по нашему союзу. Удар по всем нам. Мы будем стоять вместе.
Я удовлетворенно кивнул. Это был единственно верный ответ.
— Тем более, — добавил я, — что я буду с вами. И, думаю, мэтр Скворцов тоже не останется в стороне, если понадобится его помощь. У вас есть придворный маг, Ваше Величество? — я повернулся к Романовичу.
Тот отрицательно покачал головой.
— Не водится у нас такая публика, — пробасил он. — Были пара знахарей, да и те сбежали, когда запахло жареным. Мои ребята больше доверяют острому мечу и крепкому щиту, чем этим вашим… магическим фокусам. Хотя, — он посмотрел на меня с кривой усмешкой, — после того, что я видел в Хмарском, возможно, я и поменяю свое мнение.
— Значит, так тому и быть, — подвел я черту. — Мы встретим их. Но не в чистом поле, где их количество даст им преимущество. А там, где мы сможем это преимущество свести на нет. В узком месте. В «бутылочном горлышке». У нас есть такое место?
Цари переглянулись.
— Ущелье Черного Ворона, — почти одновременно сказали они.
— Рассказывайте, — сказал я, подаваясь вперед, раскладывая на столе карту, на этот раз — карту их объединенных земель.
