Комок встал у него в горле, сердце замерло и стало тяжело дышать.
«Ад!! … Всё, это конец! — глядя на подводную лодку выпускающую без сомнения ядерную ракету думал Лапшин. — Такой войны, наша цивилизация скорее всего точно не переживёт!»
Он смотрел на журнал и не верил. На глянцевой обложке журнала был изображён Леонид Ильич Брежнев, а вот по бокам от него, внизу, находились два прямоугольника. Внизу справа в прямоугольнике бы изображён надводный пуск ракеты, на фоне ядерного взрыва и до этого шокирующая Главреда надпись, а в прямоугольнике, находившемся слева, был изображён космонавт, лазерами обстреливающий Землю и под ним была надпись про звёзды.
— Мужчина, вы будете брать? — раздался голос продавщицы. — Не задерживайте. Вы не один тута.
— Да, конечно, — растерянно проговорил Лапшин, — и дайте мне ещё пожалуйста пять «Огоньков».
— Только один экземпляр в руки. Вы тута не один, — вновь напомнила строгая продавщица и выдав журнал с газетами озвучила сумму: — С вас двадцать шесть копеек.
Главред протянул железный полтинник, и получив сдачу чуть отошёл в сторону, а затем быстро раскрыв «передовые» газеты пробежался взглядом по полосам. Оказалось, что газетах ничего такого, ни о какой войне написано не было ни слова, ни полслова…
«Так значит о войне пишет только журнал?.. Интересно, что же там написано тогда, раз граждане настолько сильно возбудились?» — обалдело спросил он себя не переставая рассматривать обложку «Огонька», который он держал в дрожащих руках. Хмыкнул чуть успокаиваясь и посмотрел на огромную очередь, вытянувшуюся «змейкой», уже, наверное, до следующей остановки и убрав литературу в дипломат, быстрым шагом пошёл к зданию, решив с этим делом разобраться уже у себя в кабинете в тихой и спокойной обстановке.
В редакции, к счастью, никакой паники не было и на первый взгляд всё было нормально, однако количество сотрудников на рабочих местах было крайне мало.
Это озадачило Александра Сергеевича, и он прошёлся по отделам.
Как оказалось, все сотрудники были на работе, однако основная их часть была не на рабочем месте, а в курилке, где один из корреспондентов читал вслух какой-то рассказ собравшейся толпе лодырей. В курилке было чрезмерно накурено и дымно, впрочем, как и всегда, однако вопреки логике стояла практически мёртвая тишина и в ней был слышен лишь голос декламатора.
Главред не стал особо миндальничать и разогнал всех по «норам» пригрозив особо рьяным всевозможными карами вплоть до увольнения, а затем с «чистой» душой проследовал к себе в кабинет, по дороге дав команду своей секретарше, чтобы та никого к нему не пускала, ибо он занят.
— Ну, что тут понаписал это возмутитель спокойствия Саламатин? — с тревогой в сердце спросил себя Главред «Москвы» и пройдя за рабочий стол «плюхнулся» на своё кожаное кресло, а затем открыл «Огонёк».
Треть журнала посвящалась речи генерального секретаря товарища Брежнева и в ней не было ни слова про войну, а совсем даже наоборот, в ней основными приоритетами были борьба за мир между народами, за дружбу, за социалистическое соревнование и за светлое будущее.
Во второй части журнала размещалась большая часть романа про подводную лодку «Армагеддон…». Быстро пролистав журнал ближе к концу Лапшин обнаружил, что и третья, завершающая часть издания, была занята также очередным отрывком из романа, под названием «Звёзды — холодные игрушки.»
«Ничего себе, — подумал Лапшин перелистывая журнал в обратном направлении. — Ай да Саламатин. Это ж надо такое учудить! Фактически в новостном журнале начать печатать без сомнения романы. Это очень необычный ход, надо признать. — констатировал главред «Москвы», — но скорее всего ему за это дадут по шапке! И не один раз! — ухмыльнувшись добавил он, а затем его посетила мысль, — Впрочем, возможно, что и не дадут! Наверняка это всё согласованно на самом высшем уровне, ибо по-другому быть не может!.. Но вопросов всё равно остаётся много…»
Что было крайне интересно, так это, то, что авторами этих романов значился абсолютно неизвестный некто, по фамилии Александр Васильев. Произнеся фамилию писателя пару раз вслух, Лапшин понял, что сей автор ему категорически не знаком и тут же в памяти моментально всплыл недавний разговор с Главредом «Огонька» о каком-то неизвестном молодом авторе.
В тот, день, повесив трубку он дал задание найти работы этого Васильева, однако секретарь, взяв помощника перерыли все последние принесённые рукописи, но никакого Васильева не обнаружили.
— Что же давай почитаем, что ты там товарищ Саламатин опубликовать изволил? — пробурчал Лапшин себе под нос и открыв журнал на первом романе слегка нависнув над столом приступил к прочтению.
Через полтора часа Александр Сергеевич, приказал секретарше в категоричной форме принести все поступившие рукописи за последние полгода к нему в кабинет! Причём сделать, это нужно было немедленно мобилизовав в помощь любое количество попавшихся «под руку» сотрудников издания.
Главред «Москвы» почуял добычу.
