Он пошарил рукой по тумбочке в изголовье кровати, нащупал приятный увесистый кругляш и открыл крышку циферблата. Стрелки показывали начало второго. Тяжесть давила на живот и на голову, первое вследствие слишком обильного ужина, не менее восхитительного, чем обед; второе из-за жадности к красному вину, поданному к кабанятине. Константину весь вечер было стыдно за проявленную слабость к подарку, а ещё того более — за свою неопытность и неумение поставить диагноз после всех мук, которым он подверг Настасью Филипповну. Вот потому-то он, поминутно прося прощения за зря потраченное время, приналëг на каберне. С непривычки оно оказалось для студента чересчур крепким.
В доме стояла тишина, словно в склепе. Даже комаров, непременных обитателей болот в летнее время, и тех не было слышно. Ну и к счастью, решил Костя, не хватало ещё мучаться всю ночь, борясь с этими кровопийцами. Тут ему невольно вспомнились слова отставного поручика про выпитую кровь и стало немного жутко. "Интересно, боятся ли маленькие кровопийцы больших? Не потому ли дом стороной облетают?" — хихикнул молодой человек, но шутка эта сделала только хуже.
Сна не осталось ни в одном глазу. В горле скребло, хотелось воды. На столике в углу комнаты стоял стеклянный кувшин, Константин со стоном поднялся и направился к нему, накинув заботливо преподнесëнный хозяйкой халат и сунув ступни в мягкие тапки. Тут ждало горькое разочарование, по недосмотру прислуги кувшин стоял пустой и пыльный.
Мелькнула мысль позвать кого-нибудь, но во-первых, стыдно беспокоить людей среди ночи из-за собственной оплошности. Во-вторых же и в-главных, во флигеле он был совершенно один, в господском доме по странному здешнему обычаю никто из прислуги не ночевал.
Константин вспомнил, что в конце коридора есть ниша с раковиной и краном. Настасья Филипповна рассказывала, что однажды гостил у неё известный шведский инженер, затейник и рукодельник, всё нахваливал удачное расположение усадьбы и советовал переделать старую мельницу в водяную башню, где вращался бы вместо жернова архимедов винт и подавал непрестанно свежую воду в дом. План перестройки и прокладки труб гость набросал за один день, материал для работы нашёлся тут же неподалёку, на графской мануфактуре в трёх верстах. Через две недели чудо-конструкция была готова, куда дольше ждали сноса мельничной крыши и водружения там гигантского бака — его пришлось клепать из медных листов прямо на месте, иначе требовался бы механический подъёмник и затея грозила стать разорительной. На время работ хозяйке даже пришлось уехать в небольшой вояж на воды в Крым, зато по возвращении её ждал une drôle surprise: два самых настоящих фонтана в парке и водяные краны в каждом флигеле, чтобы обитатели дома имели возможность в любой момент по своему желанию умыться и утолить жажду.
Константин снял с кувшина крышку-стакан, дунул в него, прогоняя пыль, и пошёл в коридор. Аккуратно ступая, чтобы в полутьме не отбить обо что-нибудь пальцы, добрался до раковины, повернул ручку. Воды не было, только тихий хрип вырвался из трубы. Студент помянул тихим словом криворукого шведского инженера и пошаркал, раздосадованный, обратно.
Он был уже в двух шагах от дверей своей комнаты, когда заметил отблеск огня впереди. По деревянной колоннаде, связывавшей флигель с основным зданием, кто-то шёл, подсвечивая себе фонарём. Константин обрадовался было и захотел крикнуть, но вдруг различил, что идут двое, причём один довольно бесцеремонно тянет за собой второго, держа за рукав повыше локтя.
— Пойдёте, доктор, ещё как пойдёте! Вы же знаете, графиня никогда не зовёт вас туда просто так!
— Нет, я не могу!.. — пытался вырваться второй, но первый с какой-то лютой силой тряхнул его, словно котёнка.
— Заткнись! Не хватало ещё перебудить всё имение. Графине стало хуже, а значит, вы пойдёте и будете делать, что вам велят! Иначе сами знаете, что случится!
Они повернули в проход, ведущий к центральному зданию, и скрылись. Константина, вжавшегося в стену, не заметили. Он узнал обоих по голосам: первым был несомненно друг графини Николай, а вторым — господин Шинктер.
Это показалось странно, очень странно, потому что ни одного из них в усадьбе быть не должно. Первого забрал с собой генерал, второй ближе к вечеру тоже уехал — отправился на кафедру помогать с опознанием тел погибших. Так сказал управляющий имением, когда студент в очередном порыве самоуничижения засобирался домой. Так мол и так, уехали-с, стало быть, в город, и кучера с коляской забрали-с, поэтому отбыть сегодня, стало быть, совершенно невозможно, раньше завтрева ждать-с не велели!
