В больничной палате Моран не стал скрывать своего отвращения при виде мужчины, лежавшего в постели. Торрио с перевязанной искалеченной челюстью невнятно произнес: «Его там не было».
Вайс и Друччи охотно согласились принять участие в опознании. Петер не смог их опознать, а миссис Торрио сказала: «Я никогда раньше не видела этих людей».
Торрио отмахнулся от предложения посмотреть на подозреваемых, сказав нетерпеливо:
— Если миссис Торрио говорит, что они не участвовали в деле, то так оно и есть.
Моран всегда мог найти людей, готовых подтвердить, что во время перестрелки он участвовал в карточной игре. Как и предполагал Стидж, дело до суда не дошло.
Причудливые подозрения Торрио подтвердились. Его челюсть действительно была заражена. Торрио спасло то, что врачи были к этому готовы. Медики признали, что чеснок в сочетании с порохом представляет собой яд.
Джей Ти провел в больнице шестнадцать дней. Он выписался в 5 часов утра и покинул госпиталь через запасной выход.
Сначала Торрио был против тайного отъезда. Однако Капоне, голова которого была битком набита мрачными интригами и темными историями, утверждал, что бандиты с Норд Сайда устроят засаду около больницы и возобновят стрельбу. Анна, которая все еще не пришла в себя от шока, измотанная дежурствами в больнице, присоединилась к просьбам Капоне. Торрио уступил, чтобы успокоить жену и показать, насколько он ценит заботу помощника. Наследники не всегда уделяют должное внимание благополучию монарха.
Торрио вновь предстал перед судьей Клифом. Его адвокат попросил, чтобы его подопечного приговорили к заключению не в тюрьме округа Дю Паж, в Уитоне, к западу от Чикаго, а в тюрьме округа Дэйк в Уокегане, к северу от города.
Адвокат заявил, что его клиент нуждается в постоянном медицинском обследовании, а тюрьма в Уокегане лучше оборудована для этого. На суде рядом с Торрио сидела медсестра в белом халате. Возможно, ее присутствие было действительно необходимо для здоровья Торрио, но во всяком случае оно не помешало психологически. Судья Клиф согласился на замену.
Уокеган с трудом можно было назвать темницей[35]. Было бы преувеличением считать это заведение раем для пленников, но только неблагодарный мог бы пожаловаться на условия содержания. У Торрио была отдельная камера. Он придал ей домашний уют, поставив туда латунную кровать, книжный шкаф и патефон. Было предусмотрено, чтобы камера находилась на одном уровне с крышами соседних домов. Окна были закрыты пуленепробиваемой стальной сеткой и непрозрачными шторами. Так что ночью, когда Торрио хотелось почитать или послушать оперные записи, он опускал шторы, и его силуэт не просвечивал на фоне окна, не представляя таким образом собой мишени для ночного снайпера.
Торрио боялся, что бандиты с Норд Сайда нанесут ему еще более жестокий удар, направив свои стволы против Анны. Он добился, чтобы полиция поставила охрану у квартиры на Саут Шор. Капоне не подумал об этом. Он поторопился исправить свое упущение, вновь не доверяя усердию властей. Жители Клайд Авеню вскоре привыкли не только к синим мундирам, но и к молодым людям с настороженным взглядом, которые несли охрану в своих автомобилях.
Анна проводила все свое время в тюрьме. Она завтракала и обедала с Торрио в доме у шерифа. В погожие дни им выставляли на балкон кресла-качалки.
Однообразное течение его дней нарушила досадная неприятность. Она произошла отчасти по вине шерифа Питера М. Гофмана, который в свое время помогал Торрио завоевывать Цицеро.
Наличие свободных денег позволило Терри Драгену и Фрэнки Дэйку, первым бутлегерам на Вест Сайде, обойтись без поставщиков Торрио и Стенсона и купить собственную пивоварню. Однажды в ней произошел обыск. Их оштрафовали, и федеральный судья Джеймс Г. Уилкерсон приказал закрыть пивоварню на год.
Они нарушили запрет, за этим последовал новый обыск, и парочку упекли на год за проявление неуважения к суду. Их отправили в тюрьму округа Кук, в Чикаго, начальником которой был шериф Гофман.
Используя конфиденциальные источники, журналисты из «Ивнинг Америкэн» обнаружили, что тюрьма была настоящей вольницей. Драген и Дэйк ежедневно уезжали из нее на поле для гольфа и на скачки. Лэйк посещал белокурую хористку в квартире на Норд Стэйт Бульвар, а Драген, который более строго соблюдал моральные устои, — свою жену на Лэйк Шор Аллее. Вечера они проводили вчетвером в кабаре. На заре удовлетворительные заключенные возвращались в свою Бастилию отдохнуть.
Благодаря разоблачениям «Америкэн», дело было вновь направлено судье Уилкерсону. Тюремные надзиратели показали, что бутлегеры платили 1000 долларов в месяц за привилегию свободного передвижения. Шерифа Гофмана приговорили к 30 дням заключения в тюрьме — естественно, не в той, начальником которой он служил.
Власт решили опередить прессу и проверить, в каких условиях содержатся другие бутлегеры. Кларенс Конверс, агент разведывательного отдела полиции, отправился в Уокеган.
