Он доложил, что Торрио сопровождал шерифа Эдвина Альстрома в увеселительной автомобильной поездке. Судья Клиф назначил новое слушание дела. Шериф Альстром предоставил веские доказательства, что он совершал поездку вместе со своим заместителем для того, чтобы произвести арест. Альстром признал, что Торрио обедал у него дома и отдыхал на его балконе. Судья Клиф вынес решение об отсутствии неуважения к суду.
«Америкэн», не удовлетворенная решением суда, послала своих журналистов в Уокеган. Торрио выразил через шерифа свое возмущение. Он заявил, что журналисты нарушили его покой. По его словам, они прятались в кустах и предавались там пьянству. Из кустов слышался громкий смех и пение. Джей Ти предложил уплатить 10 000 долларов каждому, кто докажет, что он когда-либо выходил за пределы тюрьмы. Другие газеты поспешили опубликовать его жалобы. «Америкэн» отозвала своих стрингеров, копающих компромат на Малыша и Шрама.
Бандиты с Норд Сайда затеяли нешуточный крестовый поход, чтобы жестоко отомстить за своего павшего лидера.
Они попытались напасть на Капоне, но банально обознались. Хайми Вайс и его сторонники обстреляли машину, которая отъезжала от дома на Саут Сайде, где Шрам давал вечеринку. Однако Капоне в этой машине не было. Пассажиры — два официанта, которые обслуживали гостей, — не пострадали. Водитель, Сильвестр Бартон, брат Роберта Бартона, пострадавшего во время нападения на Торрио, получил ранения средней тяжести. Братья Бартоны в обоих случаях, очевидно, попали иод обстрел по чистому совпадению.
С братьями Дженна бандитам повезло больше. Анжело, который ехал на своем ярком автомобиле с открытым верхом, был прижат к обочине и расстрелян. С собой у пего было 25 000 долларов. Если бы он своевременно заплатил свой долг «Кораблю», то предотвратил бы многие неприятности. Его брат Тони был убит, когда выходил из собственного дома
Майк Дженна, опасаясь преследования, решил, что следующая за ним машина принадлежит его врагам. Он и его товарищи, Джон Скализи и Альберт Ансельми, открыли огонь по четырем переодетым сыщикам в полицейской машине. Майк и двое полицейских были убиты.
Трое выживших братьев продали, не торгуясь, свои предприятия и бежали из города.
Аль потратил 20 000 долларов на пятитонный бронированный седан с пуленепробиваемыми стеклами. Ручки на дверцах были устроены таким образом, что их нельзя было внезапно открыть.
Торрио волновало здоровье Анны. С ее щек сошла краска, се движения были слабыми и неуверенными.
«Это не удивительно», — сказал он себе.
Путь туда и обратно от Саут Шор до Уокегана составлял 90 миль. Он не боялся за се безопасность на дороге. Капоне приставил к ней охрану. Однако ежедневный распорядок дня, на который Анна себя обрекла, подточил ее силы. Он горько упрекал себя, что истинной жертвой приговора стала его жена.
— Может быть, мы лучше найдем тебе квартиру или снимем номер в отеле в Уокегане? — спросил он. — Аль о тебе позаботится.
— А когда ты выйдешь из тюрьмы, — взорвалась она, — Аль позаботится о тебе, да?
У него перехватило дыхание. Его застигла врасплох ее вспышка. Он испугался, что ее душевные силы не выдержали напряжения. Однако общий смысл слов жены не удивил его. Он перестал обманывать самого себя.
Своим восклицанием Анна высказала правду, которую он не хотел признавать. Он, со стыдом избегая ее взгляда, протянул руку, которую она пожала.
— Прости меня, Джонни, — прерывисто сказала Анна. — Мне ужасно стыдно. Тебе и так тяжело. Просто у меня, кажется… нервы не в порядке.
— Нет, нет, — возразил он несчастным голосом. — Это я во всем виноват. Я должен был… — он запнулся. Вне себя от боли и отчаяния, он не смог завершить свое признание.
Он обманывал себя, когда полагал, что Анна утомленно выглядела из-за долгих часов, проведенных в пути. Он знал настоящую причину. Она была проста и указывала на его эгоизм.
Он не хотел признать, что Анну мучают кошмары: банда О’Бэниона, поджидающая ее мужа. Торрио думал о другом. Ему представлялось, как он убегает, позорно поджав хвост. Джонни знал, что, если бы он действительно принимал к сердцу беспокойство жены, то немедленно уехал бы из страны.
Он жестоко бросил ее в одиночку бороться со своими кошмарами и думал только о том, каким он предстанет в глазах своих товарищей.
Торрио обнял жену. Его злило, что даже сейчас он не хочет повторить путь до смерти испуганных Дженна. Мужчина, конечно, имеет право проявлять свою гордость, но даже это не оправдывало его жестокости.
Он сказал: «Анна, мы здесь не останемся».
Ее глаза наполнились слезами: «О, Джонни, слава богу!»
В тюремной камере Торрио передал управление своими гигантскими предприятиями в руки 26-летнего Аль Капоне, который всего семь лет назад служил вышибалой в борделе.[36]
