У Джей Ти подвело живот, в горле пересохло. Сделав несколько шагов на свинцовых ногах, он протянул ей газету, указав на статью. Не сказав ни слова, он отвернулся.
Анна быстро пробежала глазами статью и сказала, не поднимая глаз:
— Я соберу вещи, Джонни. а ты сделай необходимые распоряжения.
По складу характера Торрио не был авантюристом ни в бизнесе, ни в личной жизни. Он не выбирал незнакомых путей. Супруги вернулись в Нью-Йорк. Они купили квартиру на Первой Кулидж Авеню, на Уайт Плэйнс.
В свободное время Торрио навестил своих старых приятелей по работе: Джо Адониса, Фрэнка Костелло, Лаки Лучано. В своих беседах они часто обсуждали Капоне. Торрио выяснил, что его помощник не прилагает никаких усилий, чтобы завоевать популярность.
Адонис, о котором Хэмфри Богарт говорил: «Я хотел бы сыграть этого парня в кино», — перестал вкладывать деньги в чикагские предприятия. Признавшись Джей Ти, что продал Капоне свою долю в пивоварне Торрио, Джо проворчал: «Те цифры по доходам от продаж, которые присылал мне ты и которые присылает он, различаются, как небо и земля. Сукин сын разводит меня и безбожно жульничает».
Фрэнк Йель выразил свое неудовольствие сразу же после дружеского объятия. Фрэнки прекратил поставлять спиртные напитки для банды Капоне.
— Этот ублюдок жалуется, что я его обсчитываю. Он прислал сюда парня следить за мной. Какого-то сопляка по имени де Амато.
Нахмуренный лоб Фрэнка разгладился. Он криво ухмыльнулся:
— Может быть, послать стукача обратно в багажном отделении?
Вскоре после этого разговора Торрио прочитал, что в Бруклине застрелили Джеймса де Амато, гангстера из Чикаго.
Две недели спустя бандиты, вооруженные автоматами, расправились с Йелем, когда он проезжал по кварталу Хоумвуд в Бруклине.
Джей Ти очень огорчила его смерть. Он хотел отдать последнюю дань другу. Однако полиция обычно фотографировала людей, присутствующих на похоронах гангстеров, а Торрио не хотел обнародовать свое возвращение в Штаты. Он анонимно послал усопшему цветы.
Его венки утонули в огромных охапках цветов. Друзья Фрэнки не скупились, выполняя его последнюю просьбу. В свое время Йель был потрясен пышностью похорон О’Бэнниона. Возвратившись в Бруклин, он попросил:
Ребята, если меня отправят на тот свет, устройте мне такие же славные похороны.
Гроб О’Бэниона из серебра и бронзы стоил десять тысяч долларов. Серебряный гроб Йеля, выложенный внутри полированной медью, обошелся в двенадцать. В Чикаго цветами были нагружены 26 машин. Для перевозки цветов на похоронах Йеля потребовалось 36 грузовиков.
До бандитов дошли слухи, что убийство Йеля совершила группа наемных гангстеров из Чикаго под предводительством Луиса Кампанья Торрио вспомнил, что в свое время он нанял этого бандита с востока по рекомендации Капоне. Полиция не упоминала имени Кампанья, однако, она заверила журналистов, что убийцы прошли подготовку в Чикаго.
Это заключение было сделано на основании того, что убийцы использовали автоматы системы Томпсона. В то время это оружие входило в арсенал чикагских банд. Оно дебютировало в Нью-Йорке при убийстве Йеля.
Узнав об автоматах, печатные издания подняли панику, заявляя, что Нью-Йорк охвачен войной. Газеты делали зловещие прогнозы, что местные бандиты бросятся закупать томми-ганы.
— Траханный ублюдок Капоне, — ворчал Костелло. — Не мог вышибить мозги из Йеля, не делая из этого чертов балаган.
Костелло попал в точку. Обдумав те слухи, которые не достигли его ушей в Неаполе, Торрио сделал вывод, что чикагские бандиты превратили уличные стычки в театрализованные представления.
Хайми Вайс приехал в Цицеро с кортежем, которому не хватало только звуков горна и боя барабанов.
По 22 Улице прогрохотали машины бандитов с Норд Сайда, нагруженные огнестрельным оружием. Налетчики без разбору подряд разносили витрины магазинов и стоящие на парковке машины. Двое пешеходов были ранены. Капоне, который спрятался от обстрела под столиком ресторана, впоследствии оплатил все медицинские счета пострадавших. Он заплатил пять тысяч долларов женщине, которая могла потерять зрение из-за того, что осколки стекла попали ей в глаза.
Сцена убийства Хайми Вайса вызвала благоговейный ужас, который не всегда сопутствовал гангстерским убийствам. Головорезы Капоне, стрелявшие из окна дома, соседнего со старым цветочным магазином О’Бэниона, устроили жестокое побоище на Стэйт Стрит. Патрик Мюррей был убит вместе с Хайми; трое мужчин, включая его адвоката, были серьезно ранены.
Автоматы Томпсона, по определению «Трибьюн», нанесли «жестокий удар по благочестию». Пули откололи кусок углового камня Собора Святого Духа.
Первоначально на нем была надпись: «Дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних».
Из-за перестрелки эти слова из послания Святого Павла к филистимлянам превратились в бессмыслицу:
«Дабы пред именем…
Небесных, земных…
Преисподних…»
