На повторных выборах Мэллой, столкнувшись с сильной оппозицией, привлек к делу Капоне. Его соперники, встретив в зале собраний в день выборов команду отморозков, признали себя побежденными. Мэллой стал заложником архаических представлений, будто можно заплатить наемникам, а потом спокойно выгнать их вон. Шрам захватил руководство профсоюзом. На заявления, что не хочет быть подставным лицом, Мэллой получил достойный ответ — его машину расстреляли из автоматов на Аутер Аллее. Профсоюз стал орудием усмирения владельцев театров и голливудских продюсеров. Старый профсоюз Мэллоя в сотрудничестве с другими профсоюзами, захваченными в Ньюарке Долговязым Цвильманом, а в Нью-Йорке — Лепке, помогли вновь созданному Синдикату захватить власть над Международным альянсом работников театральной сцены. Голливудские магна ты платили более 1 000 000 долларов в год, чтобы предотвратить забастовки.
Капоне навлек на себя недовольство миролюбивых жителей Восточного Побережья не только из-за своей любви к перестрелкам. Он заявил себя выразителем взглядов новой отрасли промышленности. В интервью, которое продемонстрировало скорее его взгляды, чем ораторские способности, он отстаивал интересы бутлегеров: «Я всего лишь удовлетворяю спрос предложением. Закон не может утолить жажду. Аль Капоне называют бутлегером. Когда спиртное перевозят на грузовиках — это контрабанда, но когда хозяин клуба или „Золотого Берега“ предлагает Вам напитки на серебряном подносе — это называется гостеприимством. Я удовлетворяю законный спрос и называю это бизнесом. Говорят, что я нарушаю сухой закон, а кто его не нарушает?»
Он был особенно любезен, когда давал интервью женщинам-репортерам. Женщины ощущали его животный магнетизм и с упоением описывали его в своих репортажах. Элеанор (Сиси) Паттерсон, издатель «Вашингтон Геральд», рассказала своим читателям, что босс бандитов одновременно ужасал и притягивал ее. Ее заворожил его «хищный тигриный взгляд». Она добавила: «Много раз отмечалось, что женщины испытывают особые чувства к гангстерам. Если вам непонятно почему, обратитесь к доктору Фрейду».
Патриша Догерти, которая разговаривала с Анной в день нападения на Торрио, взяла у Капоне интервью и опубликовала его высказывания в журнале «Космополитэн». Приятели Капоне заверили своих карманных политиков, что Капоне не их имел в виду, когда утверждал: «Хуже вора может быть только вороватый деятель, который занимает высокий политический пост. Любой уважающий себя мошенник не испытывает никакой приязни к людям, которые утверждают, что стоят на страже закона, а на самом деле — стригут деньги с тех, кто его нарушает. Он покупает их, как любой другой товар, но на самом деле ненавидит их всем сердцем».
Фред Пасли из «Трибьюн» написал биографию Капоне. У него получился документальный очерк, который не вызвал у главного героя никакого восторга. Шрам пригласил на обед Говарда О’Брайана, обозревателя «Дейчи Ньюз». Он предложил журналисту совместно написать его собственную автобиографию.
— Мы могли бы, — сказал Капоне, — сколотить миллион на роялти.
О’Брайан сразу представил себе, как владельцы баров, копы и политики заказывают себе по экземпляру книги, и мягко поинтересовался:
— А как же мы справимся со всеми этими слухами об убийствах?
— Это мы обойдем стороной, — с готовностью сказал Капоне. — Мне бы не хотелось смущать ребят.
О’Брайан попросил избавить его от этой затеи, проект сам собой увял, литература потеряла еще один бестселлер.
Настаивая на своем праве жить, где ему вздумается, Капоне приобрел повсюду могущественных врагов, которые были настроены против бутлегеров. Он купил земельный участок стоимостью 250 000 долларов на Палм Айленд, в пяти километрах от Майами. Особняк из 25 комнат располагался в живописной местности, украшенной прекрасными садами. В нем были открытый и закрытый бассейны и двухэтажная сауна. Дом окружала стена; молодые бандиты с пистолетами в кобурах, спрятанных под яркими летними пиджаками, охраняли входы и выходы.
Владельцы сотен участков подписали петицию с просьбой изгнать бандита как неугодного резидента. Шрам ответил, что подаст судебный иск. Власти его поддержали.
Среди протестующих лиц были в основном влиятельные граждане со всех уголков страны, приезжающие на остров для отдыха только зимой. Как можно было предугадать, этот случай вызвал у них злобу ко всем криминальным воротилам. Местные торговцы контрабандным спиртным содрогались при мысли о том, какие могущественные лица будут требовать их изгнания. Имя Капоне из их уст звучало как непристойность.
У хозяина Палм Айленд был свой повод для ругательств. Багси Моран лелеял две главные цели в жизни: извлечение прибыли и охота за Капоне. По возможности он совмещал эти две цели.
