Луэш был чикагским советником по Пенсильванской железной дороге и президентом Чикагской комиссии по преступности. Приближался ноябрь 1928 года, когда народ США должен был избрать президента. Почтенный семидесятисемилетний мистер Луэш счел необходимым обратиться к бывшему вышибале из борделя, чтобы обеспечить в Чикаго спокойные выборы.
Он хотел избежать насилия и газетной шумихи, которые сопутствовали предвыборному собранию в апреле предыдущего года. Тогда был застрелен Бриллиантовый Джо Эспозито, кандидат на повторное избрание в республиканский окружной комитет, политический отец братьев Дженна, которые сошли с политической арены. Тогда же был убит Октавиус Гранэди, претендовавший на пост члена республиканского совета «Кровавого 20 округа», который находился под пятой у Морриса Эллера, покровителя бутлегеров Терри Драгена и Фрэнки Дэйка. Бомбы разрушили дома других кандидатов, среди которых был сенатор Чарльз С. Денин.
Взаимная ненависть Капоне и Багси Морана была основным движущим элементом в политике округа Кук. Все, что было на руку Капоне, представляло собой прямое оскорбление для Северной банды. Эго относилось и к претендентам на руководящие посты в городе. Если какой-либо кандидат получал одобрение Капоне, то Моран немедленно и не думая бросался на поддержку его оппонента.
Просьба Луэша о личной встрече была удовлетворена, и вскоре он появился в номере на шестом этаже «Лексингтон Отеля», на перекрестке 23 Улицы и Мичиган Авеню, где располагался один из офисов Капоне. Капоне встретил гостя за столом из палисандрового дерева, где среди других деловых аксессуаров находился телефон в стиле барокко и чернильница из золота и хрусталя, и предложил ему сесть. Луэш заметил, что на стенах висят портреты Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна и мэра Томпсона (Большого Билла).
Вспоминая об этой встрече несколько лет спустя, Луэш произнес:
— Я сказал Капоне, чтобы он держал свои грязные руки подальше от выборов. Он умерил свой темперамент; обещал, что не будет вмешиваться и сдержал свое слово. не было совершено ни одного акта насилия. Это были самые организованные выборы в Чикаго за долгие годы Разобравшись с темой выборов, Капоне, как обычно, начал разглагольствовать о других предметах. Он предсказывал конец сухого закона
— Через четыре года, максимум — лет через пять, они выбросят его из сводов законов. — сказал он.
Здесь Альфонс попал в точку. Впрочем, Капоне отнюдь не обладал самым блестящим умом среди своих и наверняка высказал мнение бандитов с более развитым интеллектом.
Луэш не нуждался в Капоне, чтобы понять планы контрабандистов, которые предугадывали исчезновение института бутлегеров и хотели сыграть на всеобщем дефиците товара. Они лихорадочно делали запасы товара на будущее.
За предыдущий год Чикагская ассоциация работодателей насчитала 90 вторжений в отдельные сферы профсоюзов, коммерции и промышленности. Ассоциация подсчитала, что гангстеры зарабатывали на этом 136 000 000 долларов в год. Подобные махинации происходили в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Кливленде, Детройте, Питсбурге и других больших городах. Размер доходов от рэкета[40] составлял от 25 000 000 долларов в Питсбурге до 300 000 000 долларов в Нью-Йорке.
Объектами вымогательства или мошенничества становились строительные предприятия, рестораны, гаражи, бакалейные магазины, мясные рынки, цветочные магазины, прачечные, отели и многоквартирные дома, сдаваемые в аренду. В Чикаго некоторые жертвы попались в сеть Капоне, другие оказались под каблуком у Морана. А мелкие банды снимали дань с чистильщиков обуви, старьевщиков и забойщиков кур.
Атака на гигантов вроде строительных подрядчиков и мелких сошек типа забойщиков кур велась одновременно на двух фрон тах.
Первым был профсоюз. Бандиты захватывали существующие рабочие союзы и опустошали их казну. Они основывали фальшивые профсоюзные организации, у которых не было своей кассы, но которые вымогали деньги у предпринимателей под угрозой рабочих забастовок. Другим оружием были так называемые протекционные ассоциации. Бизнесменов силой заставляли вступать в эти организации. Если они отказывались платить взносы, то их избивали или даже убивали, взрывали их дома и офисы, отнимали их товары и ломали оборудование.
Владельцев ресторанов в Нью-Йорке заставляли вступать в Муниципальную ассоциацию. Вступительный взнос составлял 250 долларов, а еженедельные сборы — от 5 до 50 долларов, которые прибавляли примерно 2 000 000 долларов в год к доходу Голландца Шульца. Иногда, повинуясь неожиданной прихоти или под воздействием порыва жадности, Шульц использовал забастовщиков, чтобы получить дополнительный заработок. Он держал под своим каблуком профсоюз официантов и профсоюз работников столовых,
Моррис Бекер, владелец 10 химчисток и красильных мастерских в Чикаго, отказался присоединиться к организации Морана. Его работники были избиты, а магазины пострадали от взрывов. Бекер пожаловался, что закон не может защитить его. В конце концов он привлек на свою сторону Каноне в качестве партнера.
