— Теперь, — сказал он журналистам, — у меня лучшая охрана в мире.
Бойцы Капоне дали отпор головорезам Морана. Естественно, война стоила денег, и цена на чистку костюма поднялась до 50 центов.
Союз водителей молочных фургонов, опасаясь нападения со стороны Капоне, и подобно Бекеру не ожидая защиты от закона, установил пулеметы в своем головном офисе. Тогда бандиты использовали другое средство выкачивания денег. Они похитили президента Союза Роберта Г. Фитчи. За него был заплачен выкуп 50 000 долларов. Он умер вскоре после этого в результате апоплексического удара, который пережил во время похищения.
Захват профсоюза перевозчиков угля был осуществлен в два приема. Бывшие заключенные Джордж Баркер и Джек Уайт в сотрудничестве с Капоне нанесли смертельное огнестрельное ранение президенту союза Джеймсу Линчу. Пока Линч лежал в больнице, бандиты ворвались на собрание членов профсоюза, направили на них стволы и нагловатоспокойно объявили о перевороте. Гангстеры опустошили фонды здравоохранения и социального обеспечения профсоюза и в течение нескольких лет спокойно прикарманивали 80 000 долларов ежегодных взносов, которые 3000 членов продолжали исправно платить.
Управление профсоюзом приносило пользу в разных сферах. Ночных сторожей фабрик заставили организовать дутую ассоциацию и стали угрожать хозяевам, что в случае необходимости образуют пикеты и будут задерживать грузовики с углем. Чтобы предотвратить недостачу угля, владельцы фабрик начали платить.
Капоне приобрел ценное орудие, захватив профсоюз лифтеров. В небоскребе замирала жизнь, если людям приходилось преодолевать двадцать этажей пешком. Однажды владельцы двадцати пяти зданий в Лупе заплатили по 1000 долларов каждый, чтобы предотвратить забастовку лифтеров.
Нежелание давать отпор бандитам — перевозчики угля, например, покорно платили взносы мошенникам — не было просто трусостью. Горожане не доверяли властям. Газеты постоянно безрезультатно разоблачали государственных чиновников, которые действовали в сговоре с гангстерами.
Люди, в которых нарастало возмущение, боялись, что об их протестах станет известно бандитам. Ничто не препятствовало гангстерам использовать убийство одного из возмущавшихся для устрашения остальных недовольных. Занимаясь контрабандой и защищая с оружием грузовики с нелегальным спиртным, они обнаружили, что могут вполне безнаказанно убивать противников.
До введения сухого закона бандиты активно вмешивались и в промышленную сферу. Рэй Стеннарт Бейкер, описывая в журнале «МакКлэйрс» обстановку в Чикаго в 1903 году, утверждал, что при решении проблем молочной и металлургической промышленности ранние апологеты террора убивали и калечили людей.
Уже в 1911 году в обсуждении спорных вопросов в швейной промышленности активно принимали участие бандиты. Фиорелло Г. ЛаГвардия, который, прежде чем занять пост мэра Нью-Йорка, был адвокатом швейных профсоюзов, указывал в своей автобиографии: Сильные рабочие, которых нанимали хозяева фабрик, привлекались профсоюзами для защиты работодателей от гангстеров.
Многие из контрабандистов проходили обучение в качестве наемных специалистов соперничающих сторон. Таким образом, промышленные профсоюзы были для них знакомой сферой деятельности, и они знали их уязвимые места. В молодости их использовали в качестве наемников, которым платили и увольняли после выполнения работы. Повзрослев, вооружившись опытом, рабочей силой, деньгами и политическим влиянием, приобретенным за годы занятий контрабандой, они возвращались обратно и занимали руководящие посты.
Путь из разбойников в короли в текстильной промышленности был проложен Луисом (Лепке) Бухгалтером, который впоследствии станет другом Торрио и его партнером по руководству Синдикатом. В далеком 1917 году он руководил нападениями на пикеты забастовщиков. Создав собственную банду, он параллельно отрабатывал и хозяев, и профсоюзы.
Лепке манипулировал обеими сторонами с помощью различных методов вымогательства, которые применял виртуозно и последовательно. Предприниматели вступали в его торговые объединения, рабочие бастовали по его команде. Он стал доминирующей фигурой в автоперевозках[41]. Промышленники из других штатов, которые отказывались использовать его грузовики, с трудом продавали свой товар на рынке Манхэттена. Лепке, обучение которого началось с банального рэкета уличных лоточников, добрался до вершины руководящей структуры в самом оживленном текстильном районе мира.
Томми Мэллой, президент Чикагского профсоюза кинооператоров, заплатил жизнью за отказ идти в ногу со временем.
