В январе 1930 года Торрио устроил себе небольшой отпуск от тайного руководства картелем и поехал в Сент-Питерсберг. Однако он посвятил пассивному отдыху не все время. Он произвел ревизию принадлежащей ему недвижимости и. возможно, добавил к ней еще пару земельных участков.
Его заметил какой-то журналист из «Трибьюн». Скорее всего, это снова был Джейк Лингл, которому оставалось жить только пять месяцев. Лингл был единственным журналистом, который мог позволить себе зимний отпуск во Флориде. Отдел местных новостей без малейших сомнений поверил в его басню о наследстве, которое он, якобы, получил от отца. В «Трибьюн» появился краткий очерк о поездке Джей Ти во Флориду. О Торрио сообщили, что он бывший житель Чикаго, который дал Шраму путевку в жизнь.
По указанию Президента Герберта Гувера, которое относилось ко всем государственным службам федерального и штатного уровня, чтение газет стало каждодневной обязанностью таких учреждений, как иммиграционный департамент.
Такое феноменальное явление, как сухой закон, вызвало среди других странных явлений изменение основных принципов уголовного судопроизводства. Обычно человека, который ограбил дом, судили за грабеж. Карманника судили за мелкую кражу. Однако правительство не могло осудить бутлегеров за их деятельность напрямую.
В результате по настоянию Белого Дома оно искало обходные пути, чтобы перекрыть кислород торговцам контрабандным спиртным. Первым методом было обвинение в неуплате подоходного налога, вторым — депортация. Власти подозревали, что среди бандитов было много людей, которые ускользнули от внимания чиновников с Эллис Айлэнд. Пресса была удобным источником информации. Имена гангстеров мелькали в ней чаще, чем в полицейских бумагах и судебных протоколах.
Инспектор Джек Берк из Службы иммиграции и натурализации, который изучал историю преступности, связанной с сухим законом, рассказал, что случилось, когда его предшественник прочитал очерк о Сент-Питерсберге.
Есть вероятность, что инспектор не знал, кто такой Торрио. Однако ему хорошо было знакомо имя Капоне. Оно звучало повсюду. Связь Торрио с Капоне означала, что Торрио был крупнейшим дистрибьютором на рынке алкогольных напитков. Тогда инспектор послал запрос в Вашингтон, чтобы проверить, не был ли Торрио кандидатом на депортацию.
Процедура проверки в главном управлении показала, что Торрио. житель Бруклина, получил гражданство в 1923 году.
На поверхности все было гладко, и, на первый взгляд, с делом можно было покончить. Однако инспектора мучил вопрос: «Мог ли Торрио по телеграфу из Бруклина давать Капоне, проживающему в Чикаго, наставления по руководству бандой?»
Инспектор иммиграционной службы поговорил с несколькими ветеранами-полицейскими из полицейского управления Чикаго.
«Черта с два, — рассмеялся полицейский. — Толстячок развел твоих ребят. Он не жил в Бруклине. Он сидел в Чикаго, управляя самой большой бандой в городе».
Инспектор направил запрос в департамент Сент-Питерсберга. Он нашел отель, где останавливались супруги Торрио, но они уже съехали оттуда. Ему удалось достать адрес их дома на Уайт Плэйнс. Служащий из Нью-Йорка написал Торрио, требуя, чтобы он немедленно появился в иммиграционном офисе.
Торрио ответил с прямодушием человека, которому нечего скрывать, что у него возникло недоразумение со Службой внутренних доходов. Он обещал появиться в иммиграционном офисе сразу после того, как уладит свои дела со Службой внутренних доходов IRS.
На суде, который состоялся несколько позже, были изложены подробности дела о неуплате подоходного налога. Торрио с неохотой вступил в ряды налогоплательщиков. Для соблюдения приличий он бросил подачку своим приятелям федералам. Указав в роде занятий «агент по недвижимости», он уплатил за три года соответственно 600, 1200 и 1000 долларов подоходного налога.
Налоговый агент Торрио удовлетворял требованиям клиента. Он был квалифицированным адвокатом, знал, как достигать цели обходными путями, и не мучился угрызениями совести. Бывший представитель налогового управления, он отбыл тюремный срок за взяточничество.
За год Торрио уплатил 1000 долларов налога на объявленный доход в 18 000 долларов. Департамент оспорил его заявление об убытках в размере 20 000 долларов. После долгих пререканий Торрио раскошелился еще на 2000 долларов.
В налоговом управлении знали о его подпольном занятии.
— Вы все еще занимаетесь контрабандным спиртным? — спросил агент.
— Нет, конечно. Я покончил с этими темными делишками, — лицемерно ответил главный управляющий Картелем.
Уладив вопрос с налогами, Торрио, человек слова, появился в иммиграционном офисе.
— Честно говоря, — сказал служащий, — по нашему глубокому убеждению, вы дали ложную клятву о своем проживании в Бруклине.
Джей Ти невозмутимо ответил:
— Я знаю, из-за чего могло возникнуть недоразумение. В то время я работал промоутером профессиональных боев и по роду деятельности часто совершал поездки в Чикаго. Для удобства у меня была квартира в Чикаго, однако, моим постоянным местожительством был Бруклин.
