Цвильман и Лански были партнерами по Картелю. Он улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Обычно он не отвлекался, но ему было приятно думать о Картеле — это было его любимое детище. В Чикаго он управлял командой простаков, в Картеле — руководил деятельностью магнатов.
Вспоминая о своей прошлой славе, он задался вопросом, почему их успешное сотрудничество в контрабандной торговле не перешло в законный бизнес. Долговязый стал компаньоном в фирме, работающей со сталью и черным металлом. Также он обладал настолько крупным пакетом акции в сталелитейном заводе в Питсбурге, что его голос решил на общем собрании исход борьбы за контроль над заводом. Лански принадлежала строительная фирма. Независимые расспросы показали, что несмотря на очевидную выгоду совместной работы они предпочитали каждый идти своим путем.
Между бандами существовала некоторая связь. Иначе планы Торрио относились бы к области пустых фантазий. Однако эти связи развивались в основном в области спорта, развлечений и рэкета. Промышленные интересы при этом не затрагивались.
Собачьи бега в Майами организовывали представители Семей Нью-Порка и Чикаго. За внимание клиентов боролись Фрэнк Эриксон, партнер Фрэнка Костелло, и команда Пола Рикка и Тони Аккардо, наследников Капоне. Теперь, когда Капоне сошел со сцены, даже у чикагцев, считавшихся в стране отморозками, хватило ума следовать благоразумной тактике.
Джонни Паттон наконец оставил пост председателя поселка Бернгэм, который стал для него трамплином в будущее. Он был партнером в компании «Бродвей Оуни Мэдден», которая организовывала лошадиные скачки во Флориде. Аб Бернштайн и два его компаньона из Пурпурной Банды в Детройте делили выручку игорных притонов Майами с Джо Адонисом и Мейером Лански, бандитами с востока. Ростовщиков из Пурпурной банды и их коллег из Бруклина связывало джентльменское соглашение. При чрезвычайных обстоятельствах одни могли попросить партнеров быстро подкинуть им наличности.
В десятых годах двадцатого века и даже в начале двадцатых такое единодушие было попросту невозможным. Впоследствии дельцы не только помогали друг другу деньгами, но и постепенно расширяли свой кругозор. Сухой закон дал им дополнительный импульс. После нескольких лет контрабандной торговли бутлегер переставал мыслить только в местном масштабе. Покидая насиженные места, он вовлекал в свою деятельность полицейских и политиков, приобретал уверенность в себе и преодолевал традиционное недоверие бандита к любому, кто не является его другом детства или сокамерником.
Расширив свою сферу деятельности, бутлегеры превратились чуть ли не в кругосветных путешественников. Конечно, они не дотянули до уровня национальных героев, таких как трансатлантические летчики, но были баловнями общества. Гангстеры отличались от парней, торгующих бакалеей, тем, что их охотно демонстрировали в гостиных модных салонов и домов высшего общества. Вспоминая о прошлом, Фрэнк Костелло сказал журналисту: «Я общался со многими хорошими людьми».
Многие проблемы разрешились благодаря исчезновению расовых барьеров. В этой деятельности лавры принадлежат Лучано. Борец за гражданские права, Лучано создал самое мощное объединение преступников в Нью-Йорке.
Покровителем Лучано был Джузеппе (Босс Джо) Массерия, гангстер старого поколения, уперто убежденный, что только сицилийцы могут стать членами организации, которую пресса привычно называла «мафией».
Первоначально банда состояла из вымогателей, которые в основном собирали дань с торговцев из так называемого итальянского Гарлема. Затем гангстеры занялись торговлей спиртным и проститутками. Возглавив сутенерскую деятельность и приобретя нужное влияние, Лучано осмелился выдвинуть предположение, что его команда двинется вперед гигантскими шагами, если будет принимать в свои ряды талантливых людей всех национальностей.
Получив жесткий отпор от традиционалистов, Лучано и другие молодые гангстеры, разделявшие его взгляд, задумали мятеж. Густые висячие усы, которые отпускали Массерия и другие старшие члены Семьи, казались им символом устаревших методов Старого Мира. На тайных совещаниях старших членов банды презрительно называли «Старые Усачи Питеры», «Усатые Парни» или «Усатые Шкафы».
Лаки решил расчистить путь к прогрессу. В ресторане «Скарпато» на Кони Айленде, где Джо Босс тихо и мирно поедал моллюсков, Массерии без особых затей снесли верхушку черепа. На вакантное место претендовал Сальваторе Маранцано. Пятеро бандитов расправились с ним в его же офисе, расположенном в Сентрал Билдинг Нью-Йорка, где он якобы занимался недвижимостью.[46] «Усатым Старикам» показали, кто на самом деле хозяин. Тридцатичетырехлетний Лаки стал главарем банды и провозгласил идею равенства.
У Лаки и у Лепке Бухгалтера независимо друг от друга появилась идея создания супербанды. Торрио великодушно признал, что они потерпели неудачу только потому, что опередили свое время.
