– Выхожу за периметр, азимут семь, ноль, три, семь, герметизация активна, время в пути семьдесят девять минут, – тут же раздался в интеркоме бортовой связи голос водителя и транспорт начал движение.
Неуставные отношения на заставе были запрещены, хоть и беззастенчиво игнорировались, но Никита все-таки старался не афишировать их с Агатой роман, на случай если Мураев решит ему отомстить за очередное выдуманное покушение на его честь и достоинство и не разведет их в разные смены. Интрига не ахти какая, но они так вжились в роль тайных любовников, что даже сейчас Агата сидела от него на изрядной дистанции, то и дело поправляя положение своей обтянутой комбинезоном задницы, съезжающей на каждой кочке в сторону Никиты по отполированному сотнями десантных задов пластику лавки. Он долго смотрел на ее мучения под цепким взглядом сидящего напротив сержанта, потом взял за локоть, подтянул к себе и вложил ее ладошку в свою.
– Хрен с ним, – ответил он на ее немой вопрос, и, заметив легкую ухмылочку на губах сержанта, отвернулся к окну задней двери с чувством полного удовлетворения от завершения дела, которое нужно было завершить уже давно.
Застава быстро уменьшалась в размерах, пока вовсе не скрылась в ночи за клубами поднятой транспортерами пыли. За окном однообразно клубилась темнота, Агата немного расслабившись, пыталась пристроить голову ему плечо, а сержант достал короткий складной ножик с изогнутым лезвием, и принялся счищать им местами облупившуюся краску с приклада плазмобоя.
– Как будто рептилоидова работа, – кивнул на нож Никита.
– Как будто, – кивнул головой сержант и прекратил свою процедуру. – Может и так. С Даиля, там полно такого.
Никита плохо ориентировался в географии Первых Колоний, но смутно помнил, что Даиль – один из первых десяти колонизированных миров, сейчас превращенный в одну большую свалку – уже в таможенной зоне Метрополии и без спецпропуска на него не попасть, не то что оттуда что-то вывезти.
– Даиль? – вслух удивился Никита.
– Даиль! – довольный произведенным впечатлением кивнул сержант. – У меня брат каботажником в Цехах служит, отбросы Метрополии с Даиля туда возит, вот иногда и перехватывает чего.
Зачем брату этого сержанта рисковать жизнью и тащить эту безделушку через таможню контрабандой Никита понять не мог. Впрочем, на Дальних Мирах встретить что-либо из эпохи оккупации довольно проблематично, вот и везут недалекие умы, на свой страх и риск, все что хоть как-то касалось рептилоидов, чтобы бахвалиться перед знакомыми раритетами. Удивительно, как все обернулось со временем, но причастность к культуре врага и вещице, и ее обладателю, теперь добавляли социальных баллов, будто выводя в отдельную касту причастных к тайне.
– Говорит Даиль теперь могильник всего что так и осталось не понятым из технологий ящеров, – продолжал сержант. – Прям целые закрытые зоны! Все отравлено, вроде как до сих пор фонит. Персонала ноль, везде только андроиды, пограничные корабли на входе в систему встречают, до орбиты загрузки провожают, шаг влево, шаг вправо – сожгут и не моргнут.
– А нож тогда зачем, если все фонит? – улыбнулся Никита.
Сержант понял улыбку как-то по-своему, с сожалением шмыгнул носом и, глянув по-деловому в окно задней двери, принялся молча скоблить приклад.
Пока машину трясло по ухабам, Никита смотрел в темноту угамарской ночи, немного кровавой из-за рассеянной в воздухе пылевой взвеси, и пытался вспомнить, зачем вообще пять лет назад подписал контракт и уехал в самый дальний уголок известной вселенной. Служба в пограничных войсках никогда не была чем-то престижным, и даже хлыщи из Национальной Гвардии самой захолустной планеты смотрели на пограничников свысока. Жителям миров Внешнего Кольца, к коим относился и родной для Никиты Палатир, кроме льготы в военную академию, Федерация предоставляла бюджетные места и в местное летное училище, и в колледж госслужбы. Хорошие непыльные работенки внутри Системы, так сказать – где родился, там и пригодился. Вряд ли, уже тогда, увидев рекламу о наборе во вспомогательные службы пограничных войск, он мог понять, что это единственный способ выбраться за пределы родной планеты. И сейчас, глядя на безжизненный пейзаж, мелькающий за окном, Никита с удивлением приходил к мысли, что толкнула к этому решению его старая книга с автобиографией Архистратига Икариуса, одного из основателей Ордена Паладинов Заслона, доставшаяся ему в наследство от деда, вместе со старой курительной трубкой.
