Раньше чего? Он кого-то встретил? Возлюбленную, друга, жену? Подобное событие способно поменять мировоззрение человека. Или, может, Ленга продвинули по службе? Когда-нибудь я, наверное, тоже буду жаловаться насчёт того, как же это скучно — доставлять почту. Звучит слишком невероятно. Это как доплыть до края земли или надеяться на заранее проигрышное дело.
— Тебе стоит поесть. Для скрепления узами нужно очень много сил. — Он сидел на корточках рядом со мной, но сейчас встал, подавая мне руку.
Я взялась за неё и позволила себе помочь, но о том, чтобы идти в обеденный зал, не могло быть и речи.
— Я не хочу есть со всеми. Мне и тут хорошо.
— В дракастре? — Его, кажется, это обрадовало. — В пещере Альскиби много еды. Пойдём.
Я намеревалась следовать за Ленгом, но он по-дружески шёл рядом, пока мы не добрались до пещер фиолетовых драконов. Резьба вокруг дверей состояла из завитков и изящных узоров, напоминавших ветер. Я коснулась того, что был ближе всего ко мне. Какие чудесные.
— Знаки фиолетовой касты, — с улыбкой произнёс Ленг. — Мы самые быстрые из всех всадников, так что нашим символом выступает ветер. Быстрые, стройные и правдивые. Мы частенько принимаем участие в гонках. Будем надеяться, что ты сможешь быстро летать.
Надеюсь, я вообще летать смогу. Здорово ощущать себя частью касты, — разделять общую цель с такими же, как я, людьми — но от этого принимать решение было не легче. Правильнее всего будет не связывать себя узами с Раолканом — и отпустить его на волю. Он заявил, что никогда не станет свободным, что его просто отдадут кому-нибудь другому. Поэтому я, пожалуй, смогу освободить дракона, если сначала свяжу себя с ним узами, а потом уйду.
— Что случится с драконом, которого связали узами, если всадник его покинет? — спросила я. Ленг остановился напротив пещеры, завешенной шёлковым покрывалом.
— Ты имеешь в виду погибнет? Дракон тоже погибнет. Ваши жизни переплетутся после ритуала.
Мои глаза расширились, и в горле встал ком. То есть, если я умру во время этого первого полёта, Раолкан тоже умрёт?
— Ну, просто уйдёт.
Ленг прищурился, и его рука замерла над именем, написанном мелом на табличке рядом с входом в пещеру, — Aльскиби.
— Ты же ведь не собираешься так поступать, надеюсь?
Разве я бы так поступила?
— Обычное любопытство.
— Всё не так просто. Люди не уходят вот так вот. Если ты уйдёшь, твой дракон тоже погибнет.
— Значит, оказавшись здесь, они становятся рабами навсегда? — вздохнула я.
Он нахмурился и взял меня за руку.
— Между тобой и Раолканом происходит что-то особенное. Я уже это вижу. Поверь мне: лучшее для него — это ты. Ты не сможешь освободить дракона, просто бросив его. Понимаешь?
Я кивнула, но ничего не поняла. Разве для него не было бы лучше, если бы на моём месте оказался кто-то другой? Здоровый всадник мог бы предложить Раолкану куда больше.
— Расскажу тебе один секрет, — прошептал Ленг, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание на своей шее. У меня побежали лёгкие мурашки и рассеялось внимание. — Может, летать на драконах и требует физической подготовки, но сильный дух гораздо важнее сильного тела.
Он отступил и галантно отодвинул полог, ведущий в пещеру. За ней обнаружился великолепный фиолетовый дракон с воротником вокруг головы, который встал и при виде нас слегка попятился. Ленг улыбнулся, и между ними словно произошёл бессловесный диалог. Они могли говорить между собой так же, как мы с Раолканом?
Я ахнула и отступила. В моей голове звучал голос Альскиби! Он говорил со мной! А теперь, похоже, вовсю веселился.
— Позволь представить тебя Альскиби — моему товарищу, — сказал Ленг, подходя к кожаной сумке и вытаскивая из неё лепёшку и сушёное мясо. — Давай поедим. Ты наверняка голодна.
Мы присели на край, так что наши ноги свисали с выступа скалы, и он, разломав хлеб пополам, протянул мне вторую половинку вместе с мясом. Чувство голода оказалось сильнее, чем я думала, и голова слегка кружилась от высоты, от открывавшихся возможностей и от мысли об обеде с настоящим небесным всадником. Боясь заговорить, я сосредоточилась на еде. Надо же, все фиолетовые драконы мысленно общались со своими седоками! Просто удивительно. Наконец, положив в рот последний кусок, я заметила, что Ленг не сводил с меня тёплого взгляда.
— Удачи тебе сегодня, Амель Лифброт, и завтра — тоже. Некоторые из нас рождены для этой жизни, и мне думается, что ты одна из нас.
Я? Рождена для этой жизни? Крестьянка с обездвиженной ногой? От удивления я прикусила язык и почувствовала привкус крови. Должно быть, он шутит.
— Надо доставить ещё кое-какие письма. Надеюсь, что, когда я вернусь, на тебе уже будет серая одежда. — Он поднялся и вновь протянул мне руку, которую я приняла. — Если стоять у именной доски, то будет всё хорошо видно. Может, возьмёшь на заметку парочку приёмов.
