Липатовская порода вообще была крепкой. Недаром старший сын Александр стал не просто военным, офицером, а моряком-подводником, то есть принадлежал к той особой касте настоящих мужчин, для которых слова «родина», «честь», «мужество» были не пустым звуком, а повседневной реальностью. Дочь Вера, пожалуй, тоже обладала характером. Счастья ей это, правда, не принесло, поскольку, в отличие от матери, смириться с изменой мужа она так и не смогла, предпочтя воспитывать детей одной, лишь бы не чувствовать себя униженной рядом с предавшим ее человеком. Надежда была послабее, а вот Мальвину Бог силой духа не обидел.
Идти на поводу у младшенькой Липатов не собирался, не тот был человек, чтобы прощать выверты и причуды, но и совсем отказываться от дочери счел для себя невозможным. Молодая еще, горячая, мало ли что натворит. Когда она вышла замуж за человека, с которым сбежала, а затем родила ребенка, Липатов через подставных людей нашел способ поддерживать семью материально. Муж Мальвины, в отличие от нее, был человеком негордым, а точнее, полным мерзавцем, поэтому деньги от своего тестя, пусть и инкогнито, брал легко и охотно.
— Я-то думала, что он на работу устроился, — печально сказала Нина. — Илюшка совсем маленький был, денег у нас почти не было, я уж была готова идти подъезды мыть, но тут мой первый муженек сказал, что устроился на работу и зарплату начал приносить, пусть и небольшую. А это, оказывается, ему отец платил.
— У тебя два мужа, значит, было, — усмехнулся Чарушин. — Я же, когда вычислял Мальвину, про тебя подумал, поэтому и спросил, какая у тебя была фамилия до того, как ты стала Альметьевой. Но ты ответила Шагалова, и я решил, что это твоя девичья фамилия.
— Заметь, я не говорила неправды. — Нина пожала плечами и слабо улыбнулась: — Да, мой первый муж был Шагалов, и сын носит его фамилию. Мы довольно быстро развелись, потому что, когда прошел первый любовный угар, я поняла, что придумала себе принца скорее из юношеского упрямства, чем из реальности. Мы развелись, когда Илюше исполнилось два года. Я понимала, что отец был прав, а я совершила глупость, но признаться в этом и приползти обратно не могла.
Липатов этого и не ждал. Развод дочери он принял с философским спокойствием. Оставшись одна с ребенком, я устроилась на работу — секретаршей в юридическую контору, отдала сына в детский сад и поступила в юридический институт, пусть и на заочное отделение.
Я не знала, что на работу меня взяли только потому, что об этом договорились люди Липатова. В Казани, куда забросила меня судьба, он нанял людей, которые приглядывали за его младшей дочерью, поменявшей к тому времени имя и отчество. Из Мальвины Георгиевны я стала Ниной Григорьевной, наивно полагая, что так отец меня не найдет. А он и не думал искать, потому что не терял.
Нина училась, работала, постепенно делала карьеру, потому что обладала хорошими мозгами, ясным взглядом на мир и нечеловеческой работоспособностью. Она снова «сходила замуж», но и второй ее брак оказался неудачным. Новый муж не смог перетерпеть ни того, что она все время была на работе, ни того, что дома не всегда оказывался свежий суп и чистые рубашки, ни того, что Нина категорически отказывалась рожать ему ребенка. Она делала карьеру, чтобы прочно стоять на ногах, откладывая рождение второго ребенка лет на пять, а мужа это не устраивало, впрочем, как и постоянное присутствие в доме Ильи — чужого для него малыша, так и не ставшего родным.
Разошлись они довольно мирно, и больше Нина попыток создать семью не предпринимала, что Липатова вполне устраивало. На безопасность и финансовое благополучие его дочери отныне никто не покушался. Затем Нина устроилась на работу в юридическую контору «Павлов и партнеры». Липатов навел справки и остался доволен. Фирма была солидной, Нинино положение там — устойчивым, к тому времени она действительно стала первоклассным юристом. Роман с начальником тоже выглядел вполне респектабельным. Неженатый Сергей Павлов регулярно делал предложение и получал отказы. Репутация у него была безупречной.
Липатов старел, все чаще думая о том, как распорядиться остающимся после него богатством. Именно тогда у него и родилась идея основать трастовый фонд, который обеспечил бы его наследников до самой их смерти, сохранив состояние от возможного проматывания. Его родные не вспоминали о Мальвине, ничего о ней не спрашивали, и он решил, что воссоединять семью не имеет смысла. И попросил Рафика при основании фонда сделать так, чтобы вторым его распорядителем в случае смерти Липатова стала именно Мальвина, пусть и через юридическую контору, в которой она работала.
— Сергей знал? — спросила Нина у Рафика, игнорируя самого Павлова, будто его и не было в комнате.
