— И старик Липатов согласился приютить у себя эту женщину? — недоверчиво спросил Павлов. — После того как она практически совратила его внука?
— Он был уверен, что, когда она будет у него на глазах, он сможет предотвратить их встречи. Гоше было запрещено приезжать в усадьбу без предварительного звонка, и на это время Липатов отправлял Валентину прочь. Он даже представить себе не мог, что они смеются над ним, встречаясь за его спиной. В его понимании никто и никогда не нарушал его запретов.
— И вы хотите сказать, что Валентина помогла Гоше убить деда? — спросил Рафик, не упускающий нити разговора.
— О нет, о готовящемся преступлении она ничего не знала. Она, конечно, была в курсе, что накануне убийства Гоша приезжал в усадьбу, потому что попросила деда о встрече. Липатов велел ей не выходить из своей комнаты, чтобы не попадаться внуку на глаза, она послушалась, улыбаясь про себя его наивности. Гоша же приезжал просить у деда денег. Ему очень нужны были деньги. Много. На тот момент его долг все тому же Ярославу, которого я уже упоминал, составлял порядка миллиона рублей, и проценты росли с катастрофической скоростью.
— Долг? Какой долг? — растерянно спросила напряженная, вытянувшаяся в тонкую струну Тата. — Вы что, хотите сказать, что Гоша подсел на наркотики?
— Нет, в плане пьянства и наркомании парень абсолютно чист. Это я проверил в самую первую очередь, когда еще только нащупывал возможные поводы для преступления. Но он — игрок. Подсел на подпольные игровые автоматы, проиграл кучу денег, взял в долг и снова проиграл. Да, Гошан?
Парень снова зыркнул на Чарушина. В его взгляде было столько ненависти, что он мог бы испепелить. Впрочем, за годы работы в органах и жизни с первой женой (пожалуй, с женой — в первую очередь) Никита стал совершенно невосприимчив к подобным взглядам.
— В общем, деньги нужны были срочно, и ваш Гоша приехал в Знаменское, чтобы попросить у деда денег. А тот не дал. Причем, насколько я понимаю, еще и лекцию прочел о том, что в двадцать два года уже можно иметь в голове хоть какое-то подобие мозгов. И тогда то ли в голову Гоши пришла мысль о наследстве, то ли просто захотелось отомстить. Как бы то ни было, у него родился четкий план, и он позвонил Дане с просьбой одолжить ему назавтра собаку. Когда же он убедился, что Липатов мертв, то позвонил Валентине и рассказал о том, что сделал. Ему было очень нужно, чтобы она первой появилась на месте совершенного им преступления, хотя бы для того, чтобы натоптать там побольше, уничтожить оставленные им следы. Именно так она и сделала, вот только на следы собачьих лап, оставленные чуть в стороне, не обратила внимания. Опыта в сокрытии следов преступления, надо признать, у нее не было никакого. И только благодаря этому да еще отсутствию снегопада я, появившись в лесу через пару дней, смог обнаружить, что незадолго до смерти Липатова рядом с ним был пес.
— Прямо «Собака Баскервилей» какая-то, — сказал Артем. — Гошка, ты что, детективов в детстве перечитал? Как тебе вообще такое в голову пришло?
— А ты понимаешь, что это такое, когда тебе нужны деньги, а взять их неоткуда? — хрипло подал голос Гоша. — Меня на счетчик поставили, а этот старый козел сказал, что ни копейки не даст. Что в мои годы уже работать надо, а не баклуши бить, и что я для него вообще самое большое жизненное разочарование. Мол, я не способен ни на что. Вот я ему и доказал, что способен.
— Твою энергию да на мирные бы цели, — тяжело вздохнул Артем. — Так-то дед прав. Нужны деньги — иди заработай. Я сколько раз предлагал тебе работу на своей станции? А? Ты ж не хочешь ручки пачкать.
— То есть я буду под машинами лежать, а ты бабло заколачивать? — зло выкрикнул Гоша. — Ты директор, мать твою, а я, значит, подмастерье.
— А ты хочешь сразу в директоры? Так не бывает. Я тоже под машинами належался достаточно, до того как свою станцию открыл. Да и сейчас, если нужно, могу любого из механиков заменить, благо руки-то помнят. Да что с тобой говорить… Артем махнул рукой.
— Как и предполагал Гоша, смерть деда списали на несчастный случай. И если бы не Тата, которая интуитивно почувствовала неладное, и не найденные нами с Ниной собачьи следы, то, пожалуй, ему бы все сошло с рук. Но мы подняли волну, начали расследование, и это очень сильно взволновало Валентину. Вспомните, как странно она себя вела. Как человек, которому явно есть что скрывать. Именно ее странное поведение заставило меня подумать, что Валентина и есть та загадочная Мальвина — младшая блудная дочь, изгнанная из семьи за плохое поведение. Но все оказалось немного иначе. Валентина переживала из-за того, что обожаемый ею Гоша стал убийцей, и боялась, что это вскроется. В какой-то момент ее поведение вышло из-под контроля, и теперь она представляла собой для Гоши реальную угрозу, потому что была единственной, кто знал правду о том, что он сделал. Именно поэтому он и попытался ее убить.
— Как же так, Гошенька? Ты же ее любил? — спросила тихо Тата.
