На самом деле у меня были соображения, откуда это всё взялось — после растопления сгустка мой ментальный рисунок полностью стал частью Артёмовского и произошло изменение ауры, как бы намекая на рождение нового человека. Вот только увидеть это мог единственный маг в этом мире, и он работал на меня.
Часть сил Аластора окончательно преобразовалась, и теперь предстояло понять и исследовать полученный результат, но сейчас ещё даже не полдень. Я хотел успеть раздать указания своей маленькой армии мортикантов. Так что мы упаковали купленные здесь пожитки и побросали всё в багажник вместительной кареты.
Ребята чувствовали себя отдохнувшими и готовыми пахать дальше. Со своей стороны я счёл нужным проспонсировать им и мелкие ежедневные траты. Так что теперь тот же Егорка и Семён докупили себе гардероб, которого им явно не хватало. Только не те дорогущие шмотки, что я им приобрёл на бал, а обычную повседневную одежду.
Ломоносов сменил выделяющуюся здесь синюю треуголку на короткополую шляпу и докупил ещё одну пару очков на всякий случай. Каждый делал что хотел, а вечером был общий сбор, и мы делились накопленными за день впечатлениями, наслаждаясь вкусной едой и живой музыкой. Иногда бродили по паркам или возле фонтанов — тут было на что посмотреть.
Добравшись домой, я покинул ребят и направился в конюшню арендовать лошадь. Доехав до того самого дупла, где мы обменивались записками, я просунул руку и достал семь посланий. В шести из них было короткое: «нашёл». Так мы договорились обозначать слабые стоянки отступников. На седьмой записке было подчёркнутое несколько раз слово «еда».
Я оставил бумажку с датой встречи и поехал обратно, договариваться со своими молодчиками. В уже знакомом кабаке встретил за кружкой пенного Соловья, подпёршего щëку кулаком. Увидев меня, он радостно помахал.
— Что вы совсем тут захирели без меня? — улыбнувшись, я пожал ему руку.
— Ты сказал отдыхать, вот мы и отдыхали, — пожал плечами Антон, я загодя их предупредил о будущем серьёзном графике работ, чтобы не надрывались эти дни. — Как съездил?
— Замечательно, короче собирай ребят к десяти вечера, будем дела делать.
— О, так это легендарные ночные прогулки с Сычом? — ухмыльнулся лучник.
— Они самые, — мы попрощались, и затем я нанёс ещё пару визитов, в том числе и к Бенкедорфу, настоятельно упросив его подключить всё своё влияние, чтобы освободить из заточения Аничкова.
Под конец отпуска мне пришла ответка от Феликса с новостями о пленении нашего семейного некроманта. Христ обещал разобраться.
Подходя на обратном пути к мастерской, я заарканил манасилком пролетавшего мимо голубя. Тот послушно сел в руки и позволил себя нести. Поглаживая птицу, я вошёл внутрь. Все вещи давно распаковали. Голова Ицхака показалась в лавочке, он что-то там усердно писал.
— Чем занят? — спросил я, но мальчик забегал глазами и быстро спрятал листы бумаги под прилавок.
— Да так, Иван Сергеевич задание дал, ух ты, это ты сам поймал?
— Ага, — я доверил ему подержать курлыкающего красавца, — я теперь ещё и друид.
— Ничего себе, я бы тоже хотел что-то выбрать, вот только не знаю, какую стихию, у меня с этим беда, — приуныл Ицхак, — да и учусь плохо.
— Серьёзно? А мне говорили другое.
— Что, правда?
— Ты зря себя недооцениваешь. Не всем дано быть гениями, как твоей сестре, но каждый может достигнуть цели если не талантом, то трудом. Не сравнивай себя с Ривкой, вы хоть брат и сестра, но совсем разные. У неё есть свои сильные стороны, а у тебя свои — вот их и улучшай. А с магией, если что, мы тебя подтянем, понял?
Мальчик кивнул и отдал обратно птицу.
— Помоги мне найти семян или что они там едят, — попросил я его, и Ицхак метнулся на кухню. — В кружку насыпь их, спасибо.
Перепрыгивая ступеньки, я забрался наверх и вышел на крышу. Присев на козырёк, поставил кружку с семечками рядом с собой и, поглаживая голубя, смотрел, как солнце клонится в закат.
Ментальная связь достаточно окрепла, чтобы я смог отпустить птицу. Та не улетела и, курлыкая, смотрела то на меня, то на кружку.
— Что, жрать хочешь? — спросил я его.
— Курлы.
— Держи, — я высыпал ему полкружки и наблюдал, как он их быстро уминает.
Друиды сказали, что первая кормёжка — самая важная. Так что я должен был присутствовать и разделить с пернатым трапезу, но стоило бросить в рот пару семян, как глаз моего нового друга гневно загорелся. А выплюнуть кожуру и вовсе было ошибкой. За такой перевод продуктов мне был уготован голубиный ад.
— Тише ты, всё-всё я это не ем, не больно-то и хотелось, — по науке я должен был съесть оставшуюся часть кружки, но махнул рукой и высыпал вторую порцию этому обжоре. Досматривать за его трапезой у меня не было желания, и я покинул крышу.
Для постоянной связи между мной и мастерской нужен был прирученный голубь, но чтобы его организовать требуется время. Для начала даже такое знакомство сойдëт, тут важен доверительный контакт на равных условиях. Если он заглянет ко мне и завтра, то эксперимент можно считать удачным, ну а если нет — подыщу другого пернатого. Не беда.
