Я сбросил свой груз на поруки элементаля и рванул, чтобы помочь, но при попытке разрубить теневым ножом эту странную материю лезвие мгновенно заржавело и превратилось в труху. Увы, но я опоздал — маг был иссушен до состояния мумии и сейчас его кости превращались в прах, а на лице застыл ужас.
«Пора убираться».
На теневом скольжении я увернулся от хлестнувшего в мою сторону языка и залетел на гору, где с потолка уже протягивали руку на второй слой. Оттуда мы, как вываленные из коробки оловянные солдатики, попадали на траву сразу в настоящий мир.
Все жадно вдыхали воздух. Одного из церковников бил озноб, как раз того, кого я вытаскивал последним. У него тряслось всё тело. Потому пришлось вытереть пот со лба и помочь ему немного некромантией.
Я мягко внушил организму, что для его блага нужно выработать несколько важных веществ, да побольше. Гормоны тут же выделились и заглушили стресс, тогда я подошёл к другому теневику и обработал его обрубок ноги. Кровотечение было остановлено, а сам пострадавший получил слабый толчок к выздоровлению. Этого хватит, чтобы дотащить раненого до опытных некромантов, где он получит полноценную помощь.
К сожалению, из шести теневиков в живых осталось только трое.
— Что это за гадость была? — спросил я наконец лидера отряда, когда закончил возиться с ранеными.
— Ша’Руг, второе дитя бога Смерти. Если честно, я думал, это нелепые легенды и ересь, — серьëзно посматривая на подчинëнных, сказал он. — Спасибо за помощь.
Маг протянул мне руку и крепко пожал еë.
— Меня зовут Радмир, если что-то будет нужно — дай знать. Вообще, удивительно, что ты смог до нас добраться, — задумчиво посмотрел он на меня. — Отец Серапион рассказывал о твоих способностях, но, видимо, я их недооценил, прошу прощения.
— А что ещë за бог Смерти? — перевëл я тему обратно, в первый раз слышал о таком. — Я думал, в Клирикрос практикуется единобожие.
— Да, ты прав, но историю так быстро не перепишешь. Нам запрещено об этом распространятся, — видя, что меня всë ещë интересует этот вопрос, он вздохнул, — но сегодня ты подарил мне вторую жизнь, так что я отвечу. Бог смерти появился давно, ещë на заре мира. Человечество уже познало магию и брало от неë все блага. Это было золотое время, когда люди пытались найти свой предел, а не использовать талант ради денег и положения.
Радмир сделал небольшую паузу.
— Но так получилось, что среди всего многообразия открытий в мир прорвалось и зло. Бог смерти поработил человечество, а его восемь сыновей и дочь стали наместниками в разных уголках мира, их ещë называли Повелителями смерти. Они были настолько сильными, что могли уничтожить целую страну.
— Действительно, похоже на обычную легенду, — потëр я подбородок.
Взять хотя бы ту несостыковку, что я из другого мира и не являюсь сыном какого-то там бога. Да и по идее любой, кто возьмёт девятый шаг в некромантии, мог стать Повелителем смерти. Если, конечно, выживет.
— Это не мои выдумки, друг, а тексты Священных Писаний. Когда люди совсем отчаялись, к ним снизошëл в тело простого смертного Великий Клирикрос. В решающей схватке он убил бога Смерти, а его сыновей и дочь запечатал на девятом слое мира теней, где они превратились в чудовищ.
— А как же этот червяк, Ша’Руг? Как он оказался на четвëртом этаже?
— Это не червяк, Артëм… Впрочем, до сего момента мало кто его видел. Чем ниже слой, тем болезненней его обитателям подниматься наверх. В этом и есть суть печати — им не выбраться на поверхность. Видимо, он оказался слишком голоден, а моя группа была рядом — не повезло, — закончил он.
— А ещë вопрос можно? — спросил я, и клирик кивнул. — Вы что-то собирали возле Бреши, это те самые ингредиенты для медалей?
Радмир задумался, но всë же ответил.
— Да, когда появляется теневая Брешь, она убивает всё в своей округе. Можно собрать заряженные священные камни или что-то получше.
— Например?
— На четвёртом слое и ниже Брешь приманивает к себе сильных монстров, теневых Вожаков. Стоит первому из них подойти слишком близко, как он умирает, а остальные теряют интерес.
— Как мотыльки на огонь?
— Именно, — кивнул Радмир.
— А почему тогда простые Бреши их не притягивают? Чем эта так особенна?
— Потому что они дар Клирикрос, — священник осенил себя крёстным знамением и прочитал короткую молитву, едва шевеля губами. — Он смилостивился над нами и указал путь. Больше я ничего не могу сказать, некромант.
Перед тем как уйти, я оглянулся.
— Вы разве не будете закрывать её?
— Нет. Придём потом.
— Ясно.
Не став навязываться, я помог дотащить раненного до деревни, где ему была выделена телега и теневики укатили восвояси.
— Я так понял дело дрянь, командир? — спокойно спросил Бес, когда мы все вместе стояли и смотрели, как исчезает за горизонтом повозка. На удивление бухарец был серьёзен.
— Нам тоже пора возвращаться, — ответил я. — Впрочем, ты можешь остаться — вы мне в городе не нужны. Если что пришлю Мамона.
— Соловей? — спросил своего другана Бес.
— Да я на всякий случай побуду здесь, — кивнул лучник.
