Я скрестил руки и упёрся в стену спиной, скромно дожидаясь аудиенции. Христ увидел меня и кивнул, прося ещё немного подождать. Я отвернулся и смерил взглядом вереницу клириков-конопатчиков, выходящую за пределы стены. Следом за ними шли гружённые мешками ослики. Для закрытия такой Бреши требовалось много священных камней, и, судя по всему, церковь решила сэкономить и использовала самые обычные, что можно было найти на верхних слоях потустороннего мира.
В принципе это было умно, потому что стометровка для третьего пояса обороны может быть и значимая цель, но чем ближе к Воркуте, тем более смехотворной казалась такая победа. Потому что там проблемы росли в геометрической прогрессии и требовались уже заряженные камушки, а их достать можно было только с нижних этажей теней начиная с четвёртого, либо наполнять их человеческими жизнями.
Последний вариант был довольно муторным, и я это познал на себе: лучше уж отдавать трупы мортикантам, чем возиться со всей этой напиткой. Благо для меня теперь открыт более рациональный способ их добычи.
Больше сотни клириков должны были управиться примерно за час или даже меньше. Скорее всего, здесь возведут крепость, потому что место силы выйдет злачное — на несколько сот метров вокруг. Крайне удобно для гарнизона. Лишь бы стихия нормальная попалась.
Наконец, через полчаса Бенкендорф смог отбиться от знати и уделил мне внимание, махнув рукой следовать за ним. Мы оказались в своеобразной «землянке», уходившей по лестнице вниз. Там всё было цивильно обустроено: уютная пещерка со столом, стульями, кроватью и даже книжными полками, где лежали всевозможные чëрные папочки, трактаты и свёрнутые в рулоны карты.
— Что ты собираешься делать с Бутурлиным? — спросил я его, присаживаясь на удобный деревянный стул. После стольких часов беготни самое то, ноги благодарно загудели.
— Формально он ничего не нарушил, ну да — разделил отряд, спасая центр, но можно притянуть за уши…
— Ты же сам знаешь, что он сделал, — устало перебил я. — Из-за него погибло шестнадцать человек, это преступная халатность.
— Тут дело не только в этой операции, — поморщился Христ, которому и самому разговор был неприятен. — Мы не можем потерять Бутурлиных, слишком сильный род — перед наступлением на «Северную» император возлагает на них большие надежды. К тому же они богаты.
— Я понимаю, — кивнул я задумываясь. Если бы не одно обстоятельство, я бы тут же вызвал графа на дуэль, но это ещё успеется. В таких манёврах главное — не стать на пути всей этой политической возни, — но ты можешь мне гарантировать рычаг давления?
— Только если ты не воспользуешься им, — Христ снял перчатки и бросил их на стол, затем подошёл к графину с вином и налил себе, а после подкинул мне подробностей для переговоров.
Смерть Мальского опечалила Бенкендорфа, но терять союзников перед наступлением на «Северную» будет большой ошибкой. У империи и так сейчас проблем хватает, а если в назидание всем начать расправляться с неугодными, то это подорвёт доверие остальной аристократии. Они будут думать не о будущем сражении, а о том, как замести свои грешки. Это собьёт общий патриотический подъём, поднявшийся с приходом Павла VII.
Конечно же, вседозволенности никто разводить не намерен. Случай с Бутурлиным весьма скользкий: граф самолично участвовал в атаке и по факту рисковал собственной жизнью, привёл лучших своих воинов, отозвался на клич соседнего уезда и помог. Так всё выглядело со стороны и так это воспримет общественность.
— Мы найдём на него управу, Артём, держи, — прощаясь, Христ передал подписанный рапорт о самодурстве Бутурлина и положил мне руку на плечо. — Постарайся не перегнуть палку, граф сейчас нестабилен. И ещё одно: я хочу представить тебя к награде.
— И моих ребят тоже, — добавил я с нажимом. — Мне нужно семь Георгиев, Христ.
— Это слишком много, — с сомнением ответил собеседник. — Один, но первой степени.
Я понимал, что в край обнаглел, но попытаться стоило. Сейчас наблюдался большой дефицит с наградами, и империя собирала ресурсы по всей стране, чтобы сделать как можно больше артефактов. В связи с этим в одни руки старались много орденов и медалей не давать.
Видя разочарование на моём лице, Бенкендорф прищурился, как бы что-то обдумывая, но я отпустил его руку и, поблагодарив, вышел из землянки.
Каждая степень ордена давала плюс одну минуту дыхания. Вместе с одолженным Христом наградой у меня получалось всего пять дополнительных минут в безвоздушном пространстве — этого мало для победы над демоническим быком Тур’Загалом.
Проблему надо было решать ещё до отъезда в Громовец, потому я быстрым шагом прошёл через весь лагерь в сторону бутурлинских и подошёл к Ступице.
— Отведи меня к графу, — обратился я к нему как к обычному лакею, и тот, стыдливо отведя взгляд, ответил.
— Следуй за мной, барон, — остальные в дружине тоже странно на меня смотрели — все понимали, что стали соучастниками грязного поступка и это подорвало моральный дух, к тому же я на деле доказал за кем сила.
