Там уже судьба ликвидатора зависела от окружения: попадётся к махровым опытным воякам — всему научат и подскажут, а если шалтай-болтай сборище незнамо кого, то и с ними он будет прозябать, разве что языком будет с кем почесать.
А вот следующим шагом или даже мечтой многих ликвидаторов было попасть любыми путями в отряд дворянина или его воеводы. Неважно, на каких началах: просто на подхвате или полноправным наёмником. Если проявишь себя, могли взять в постоянную группу, а там уже есть шанс показать в деле, чего ты стоишь и перейти в ранг гридней.
Гридень барона или графа — тоже разные вещи. Чем выше сословие, тем лучше экипировка, бесплатное обучение в подконтрольных местах силы, а также денежное довольствие и льготы по выходу из строя (старость или ранение).
Самые престижные в этом плане войска — лейб-гвардия, где служили лучшие из лучших по факту. Просто так туда не пролезешь — отбор жесточайший. Кандидаты меньше восьмидесяти процентилей даже в кадеты не рассматривались, а минимальный порог полноправного дружинника императора — девяносто девять процентилей. Элита элит.
У баронов средний показатель по магическим способностям примерно тридцать-сорок процентилей, у графов — пятьдесят-шестьдесят, у князей — семьдесят-восемьдесят, у Великих князей — восемьдесят-девяносто, у, а цесаревичей — от девяноста и выше.
Эта градация была условной, и ничто не мешало тому же барону, например, иметь собственную дружину под девяносто процентилей с рыла, но реалии таковы, что у него не хватит средств обучить и содержать столь высокоранговых воинов.
Напомню, что одна только огнеупорная броня в пятьдесят процентилей обойдётся в двести тысяч рублей. То есть, одеть шестерых сычовцев станет в миллион двести!
И это только броня, без двух обязательных артефакторных единиц оружия, зелий в баснословную стоимость и наград. Плюс полноценная малая дружина — это минимум человек тридцать. Так что каждый носил шапку по себе.
Артефакты со временем ломались и утрачивали свои свойства: чем выше процентиль, тем дольше они служат, но никто не отменял покупку нового вооружения. В связи с этим иногда возникала проблема: воины слишком высокого класса используют экипировку для новичков, потому что их барон на грани разорения.
Тогда банкрот «продавал» обученного, но голого бойца другому дворянину и гридень свободно выдыхал. Сам уйти он не имел права из-за клановой политики — закон защищал аристократию. Ведь дружинник потенциально мог выдать конкурентам важные сведения о предыдущем роде.
Однако из-за устоявшихся обычаев такое редко случалось, у воинов было негласное правило: ни слова о прошлой жизни. С переходом в новый род считалось моветоном обсуждать дела старого.
Это повелось давно и не просто так. Болтуны долго не жили: сегодня барон, от которого ты ушёл — банкрот, а завтра получает наследство от богатой тётушки и вот за твою голову уже назначена награда, дружок.
Где тихо, там и гладко.
После пробежки, разминки и силовых молодняк приступил к спаррингу с моими сычовцами. Старшие гридни занимались вместе с Ярополком поодаль, но нет-нет да бросали взгляды на новеньких, а там было на что посмотреть. Обучение в домашних условиях и посреди смертоносных Брешей кардинально отличалось. Во втором случае ты не имел права на ошибку. Поэтому результат закономерный — все пятнадцать отроков всухую проиграли сычовцам.
К Бесу так и вовсе никто не хотел идти спарринговаться — этот вырубал мгновенно. Злющий, как егоза крутящийся, вёрткий, словно уж, он жалил своими кулаками больно и точно в цель. Его полная противоположность — добродушный Маэстро. Здоровяк старался не покалечить юношей и мягко бросал их на настил, а после толково разъяснял, как защищаться от того или иного приёма.
Некоторые подумали, что слабое звено — это Ваня Ломоносов, но там всё ещё хуже. Он-то единственный из всех сычовцев, кто был на настоящей войне и против людей, и против монстров. Перед поединком бывший учитель снял очки и подслеповато прищурился.
Я заметил, что он вошёл в состояние мана-зрения, но для остальных могло показаться, что зрачки стали чуть синее обычного. Гридень на голову выше его сорвался с места, чтобы задавить массой. Его кулаки покрылись ледышками.
Магию использовали минимально, допускалось не больше трёх снарядов, а себя усиливать можно сколько угодно. Одно такое попадание по телу мало того, что травмирует твёрдой текстурой, так ещё и отмораживает место соприкосновения.
Ломоносов дождался приближения почти в упор и использовал сразу три барьерных платформы. Одной из них он толкнул себя влево, исчезнув из зоны атаки, второй, в виде прозрачного прямоугольника, сделал подножку бойцу. Будь тот внимательней, смог бы перепрыгнуть её и остаться на ногах. А третья, два на два метра, уже прихлопнула к земле, как невидимый пресс. После такого с противником можно делать всё что угодно. Чистая победа.
