Полный контакт означал неограниченное использование магии. Это не обычный спарринг, а серьёзное сражение один на один. Единственное правило — не убить противника и желательно не покалечить.
Если первое чаще всего соблюдалось, то второе проконтролировать сложно. Иногда после таких «тренировок» маги выходили покалеченными на всю жизнь, и никакое целительство им не помогало. Оттого старший Барятинский так взбеленился.
— Только не мешай, — бросил я ему, проходя мимо, — не волнуйся за меня.
Хоть уровень доверия между нами и вырос, но я не мог запретить Артёмовскому родителю переживать, так что фразу сказал скорее машинально. Пока что Борис только на словах знал, что я силён, однако небольшая демонстрация действительно не помешает, в том числе и остальным.
Когда мы заняли плац, а зрители, наоборот, отдалились, чтобы их не задело случайным заклинанием, до меня невольно дошло — Аничков не с бухты-барахты подошëл. Пётр взял на себя роль плохиша, чтобы мне было легче наладить контакт с дружинниками. Кроме него, некому было это сделать.
— Готов? — спросил меня ухмыляющийся некромант, похрустывая пальцами.
— Я готов.
«Значит, понимает, как всë устроено и мыслит гибко, надо будет с ним поаккуратней».
Бой начался.
Первым моим желанием было по привычке уйти в тень, однако я знал — покажу этот трюк сразу и потеряю преимущество — это должно быть неожиданностью. Поэтому я сделал привычное движение рукой, показывая, куда нужно сбросить метеоритный дождь, и на своих двоих сместился в сторону.
Огонь для Петра был второй стихией, потому он чувствовал все радиусы поражения и был в курсе, как уходить от таких заклинаний. Выбежал он в последний момент и успел выкинуть одну из своих соломенных кукол, что были расфасованы по карманам чёрной куртки.
Это позволило ему при следующей волне метеоритов оседлать умертвие волка и, вцепившись в шерсть, ловко наворачивать круги. Я же с минимальной задержкой бомбил беглеца простеньким заклинанием, чтобы задавить одной только силой и перевесом в мане.
Аничков щедро разбрасывал свои «поделки» на землю, и из них немедленно рождались послушные мёртвые слуги, преимущественно псы — я заметил, что их чаще всего использовали в силу лёгкой доступности такой живности.
«Дурак, он же не сможет себе подчинить целую стаю», — гадал я, зачем он это делает, мимолётом накрыв нескольких умертвий на всякий случай. Остальные после появления действительно сорвались и побежали за своим хозяином.
Подобную картину я уже видел — сейчас будут нападать и грызть не справившегося с управлением наглеца. По скромным прикидкам бешеных псов было штук десять. Однако Аничков смог меня удивить — взмахом руки он заставил всю стаю запылать огнём, как будто из них моментально выделилась куча энергии.
Под каждым существом в радиусе метра был абсолютно выжженный чёрный круг, но самое интересное началось потом. Они в несколько секунд превратились в пепел и так и стояли в своей старой форме — одно движение и умертвия рассыпятся. Так и произошло.
«Сам призвал, сам сжёг — в чём магия то?»
Ответ на свой вопрос я получил совсем скоро, когда пепел от взбесившихся собак тонкими нитями вдруг полетел к некроманту со всех сторон. Каждая жертва притянулась к Петру и как будто исчезла в его теле.
«Усилил себя?»
Некромант спрыгнул с волка и выбросил ещё штук пять припасённых фигурок, а из его бёдер неожиданно появились две пепельно-чёрные то ли конечности, то ли щупальцы. Получилось так, что он поднялся вверх метра на два, и теперь эти ходули стали его ногами. А представить себе шаг такой махины вполне несложно — более чем огромный.
«Чёрт!»
В этот раз убегать на теневом скольжении пришлось мне, потому что гадость, двигавшая тело Аничкова, была проворной, гибкой, ещë и взрывной по силе. Сам же некромант не ощущал никаких неудобств — его положение в пространстве неизменно стабилизировалось призванным существом, что давало Петру возможность трезво оценивать обстановку и бить прицельным огнëм.
Я рвал дистанцию, продолжая атаковать метеоритами, пока не понял, что фокус больше не пройдёт — скорость падения моих снарядов была ниже скорости передвижения некроманта. Пора было доставать что-то серьёзное. В руке ждал своего часа медный нож, и я, не задумываясь, полоснул им по ладони, призвав на помощь старого доброго голема.
Мой каменный друг тут же пошёл в атаку, пытаясь сбросить преследование с хозяина, и это подарило мне передышку, чтобы сформировать план действий. Я смог разглядеть поближе странную субстанцию, что помогала двигаться Аничкову — она извивалась и с лёгкостью меняла свою форму, похожая на гладкое щупальце осьминога, только без присосок.
Каким-то образом Аничков смог дать команду волку и ещё пятерым псам, чтобы те напали на моего защитника. Особого смысла в этих действиях я не видел, другой вопрос — как ему удалось преодолеть порог контроля существ? Однако я сильно недооценил призванную стаю.
