Я подвел зачаровальщика к стоявшему неподалёку ведру и велел сплёвывать туда. Из него обильно исходила мокрота. Дальше я поработал над восстановлением бронхиол и альвеол, чтобы увеличить газообмен, вентиляцию лёгких и насыщение крови кислородом. Щёки мастера из сероватого постепенно вернули свой румяный оттенок, то же самое и с остальной кожей.
Я решил пока на этом закончить и отпустил руку Веремея.
— Так легче стало?
— Что это было? Ты… Вы некромант, Артём Борисович? — вытирая рот, спросил хозяин мастерской, в голосе прозвучали удивлённые нотки.
Я кивнул.
— Да, Олег, но мы сейчас не про это. Конечно, всех своих работников я лечу бесплатно — даже не обсуждается. Их здоровье для меня на первом месте, но верëмся к изделиям — с меня десять штук.
Я подошёл к болванкам и взял оттуда только ножи, висевшие дальше всего остального оружия и выложил на соседний столик, предназначенный как раз для организации рабочего пространства.
Моя задача была не удивить высоким процентилем, а продемонстрировать магическую выносливость, поэтому я решил ограничится пятёрками. На создание каждой у меня сейчас уходило двадцать минут. Поэтому я справился за три с половиной часа, меняя только болванки.
Десять огненных ножей лежали в ряд перед Веремеем, и каждый из них тот придирчиво оценивал на глаз, рассматривая мой узор.
— Вот этот ещё гляньте, — протянул я ему медный артефакт. — Сам делал.
У того глаза сразу на лоб полезли.
— Это рунический?
— Он самый, — хмыкнул я.
Мастер взял его двумя руками словно дитя и прокрутил вокруг своей оси и так же трепетно вернул обратно. Он смотрел то на меня, то на ножи и задумчиво тёр подбородок.
Заманить к себе талантливого упрямца, для которого свобода дороже денег, можно только одним способом — показав новые грани мастерства, к которым без вас он никогда не прикоснётся. Эта мысль не даст ему покоя и он как сверчок, единожды увидев свет, послушно полетит на огонь, в надежде стать частью вашего величия.
— Мы также предлагаем бесплатное место силы, — добил я его и тот ответил.
— Что будем делать с Пронскими?
— Уговорите ещё троих мастеров пойти к нам — это единственное условие, — я спрятал рунический артефакт обратно в ножны на поясе. — А насчёт Пронских не волнуйтесь — ими уже занимаются мои люди.
— Сударь, что вы себе позволяете? — возмутился узкоглазый джентльмен, которого Виталий Пронский не пропустил вперёд к ближайшей карете.
— Извините, но это моя карета, — насмешливо поднял бровь аристократ.
— На ней написано, что она ваша? — расправил грудь хорошо одетый незнакомец: костюм-тройка, цилиндр, запонки и дорогие туфли — всё выдавало в нём дворянское происхождение, кроме говора.
Потому Виталий громко рассмеялся и ткнул пальцем в витиеватую надпись на карете.
— Вот, если угодно, — указал он на золотистые буквы на фоне коричневого лака. — «Владение рода Пронских», увидели? А теперь позвольте…
— Ох, — картинно вздохнул джентльмен и пошатнулся от одного лишь прикосновения Виталия, цилиндр упал в лужу и тот «удивлённо» расширил глаза, насколько это возможно было. — Это что нападение⁈ — громко прокричал он, привлекая внимание окружающих. — Вы оскорбили мою честь!
— Слушайте, вот давайте без этого — все прекрасно видели, как вы сами… — он не договорил потому что мокрый цилиндр шмякнулся в лицо Пронскому, забрызгав того грязной водой.
— Во имя цилиндра, портков и неудобных галстуков я, Каримов Рустам Сайфуллоевич, вызываю вас на дуэль!
— Серьёзно, меня? Да ты знаешь, кто я такой? — гневно отбросил ногой головной убор Виталий.
— Да, вы Виталий Пронский — племянник главы рода, игроман, насильник и богатенький слюнтяй.
— Ну, ты сам напросился Сайфул… Сафуливеч… Сулфалоев… Тьфу ты, короче ты доигрался, принимаю вызов! — ткнул он пальцем в бухарца. — Тебе не жить, узкоглазый, — и после этого сел в свою карету, громко хлопнув дверью.
— Я Антон Евгеньевич Соловьёв…
— … Илья Семёнович Булаев…
— … Сергей Павлович Борткин…
— … Иван Дмитриевич Горчаков…
— … Пётр Яковлевич Аничков, вызываю тебя на дуэль, Арсенчик. Ну что ты так побледнел? — облизнул пересохшие губы некромант, после того как бросил перчатку офицеру Ложи. — Это тебе не в застенке геройствовать.
Пронский побледнел, но на глазах у товарищей, что смотрели на всё это со стороны, не мог опозорить честь рода. Их весёлое застолье теперь поглотила гробовая тишина. Остальные постояльцы тоже заинтересованно смотрели за развитием событий, потягивая своё пиво.
— Принимаю вызов, — подняв подбородок, произнёс он.
— Вот и отлично, — улыбнулся Аничков. — Господа, — он приподнял козырёк и собрался было уходить, но развернулся в дверях трактира. — Ах да, забыл предупредить — с заменой у тебя ничего не получится.
