Разрываться между Громовцом и Бастионом, уделяя одной возлюбленной больше внимания, а другой меньше как-то не очень. При этом у Софи на чаше весов был приоритет в виде дела всей жизни, и оно вдруг случайно обрывается, а это значит, образуется пустота, которую надо чем-то заполнить.
«А случайно ли?»
Я никогда ничего не делаю наобум. Себе я тогда ничего не сказал и осознал произошедшее спустя время. Ни при каких других обстоятельствах она бы не покинула этот захудалый город. Наследие деда привязывало её географически, а я в ближайшие годы точно будут жить в Вологодской губернии, чтобы выполнить своё предназначение. Это значило бы потерять её навсегда.
«Ты мог предотвратить катастрофу, но не стал».
Я дам ей всё, что она захочет, покажу весь мир, подарю новые возможности, но проделать за неё эту переходную работу мысли не могу. Я не стал срываться за ней во Владимир и делать прочих глупостей, готов был даже рискнуть потерять её навсегда, ради мизерного шанса на успех. Всё или ничего.
Она должна найти что-то, что даст смысл её жизни и заполнит пустоту от потерянного книжного дома. Из-за этого ей придётся намного сложней, чем Ривке, потому и мысли мои блуждали вокруг белокурой красавицы.
«Если откажется ехать — верну всё и сверху ещё накину. Пусть живёт с миром и продаёт свои книжки. А если согласится, то я стану самым счастливым человеком в этом мире и постараюсь сделать её такой же».
— Ну что же, преподобный комиссар, с чем пожаловали? — спросил епископ у своего собеседника, который шёл рядом, поднимаясь по мраморным ступенькам наверх.
Андроник выглядел мрачно, в помещении он снял капюшон, но сейчас бы предпочёл, наоборот, спрятаться за ним и провести допрос с пристрастием.
— Один из моих людей пропал, — с досадой произнёс он. — В последний раз его видели с сычовцами, у вас есть что-то сказать по этому поводу?
— Увы, ничем не могу порадовать, — развёл руками епископ. — Это вам к Артёму Борисовичу надо, а не ко мне.
— Мы с ним мало знакомы, потому я подумал обратиться сначала к брату своему по духу.
— Ничего плохого о Барятинском не могу сказать. В высшей степени ответственный юноша и помогает церкви, как и его отец, и дед, — Серапион знал, что ищейка Андроник совсем не за этим сюда зашёл и начал этот разговор больше для затравки.
Когда они из коридора зашли в просторный кабинет, догадки епископа подтвердились.
— Ваше Преосвященство, а как у нас идут дела с артефактами, есть подвижки с заказом Его Величества? Я поговорил с вашим визави Радмиром, он не смог меня порадовать успехами. Почему вы не сделали запрос на пополнение инквизиторского крыла, ведь у вас только два теневика?
Серапион налил воды из графина в хрустальный стакан и поднял палец, пока пил.
— Извините, что-то в горле пересохло, — и под понимающим взглядом Ракитина он прошёл к столу и присел за массивное из красного дерева кресло, обитое тёмно-зелёной кожей.
Сейчас должны были наступить оправдания, поиски виноватых, попытки выстроить торг и уговорить застопорить отчёт Его Величеству. Андроник понимал, что с двумя инквизиторами не выполнить заказ на двадцать орденов, а сроки как бы уже поджимали — середина ноября.
Сборы на «Северную» начнутся в январе, войска будут проходить боевое слаживание, расчищать первый пояс от лишних гигантских Брешей, а само наступление запланировано на конец февраля, когда уже земля не будет разбита хлябями.
— Так что тут у нас, ага, вот, — Серапион протянул гербовую бумагу из церковной артефакторной, где сейчас уже проводились работы по созданию наград. — Тут пока немного, пятнадцать штук, но остальные пять, я думаю, мы успеем доделать, — откинувшись в кресле и скрестив руки на животе, ответил епископ.
Он сейчас с превеликим удовольствием смотрел, как вытягивается лицо этого инквизиторского пса. Его Преосвященство тоже был не дурак — понимал, что Андроник хотел шантажом посадить епископа на короткий поводок. Однако за последние три недели чудесным образом к нему зачастил один голубь. От кого он был, не раскрывается, однако все наводки на Теневые Бреши, что имелись в принесённых записках, с успехом зачищены Радмиром.
Таким образом, Артём Барятинский сдержал своё слово и помог с выполнением императорского заказа. Его люди прошерстили половину губернии, и ликвидаторам господина Шпульца пришлось попотеть, отыскивая ценные порталы в самой непроходимой глуши. Они ещё удивлялись, как вообще можно было туда забрести и главное зачем? Ни один нормальный человек не полезет в этот бурелом.
Впрочем, это всё неважно. У Серапиона был результат, и он потрясал воображение. С такими темпами они сделают в разы больше орденов! Возможно, даже Его Величество отметит усердие Вологодского епископа — эта мысль грела церковника, а вот преподобный комиссар, наоборот, с кислой мордой вернул документ и задумался.
— Поздравляю, — наконец, выдавил он из себя и снова нацепил маску добродушной услужливости, — ваше усердие похвально, и инквизиция это отметит.
