— Узнаешь потом.
— Нет, давай сейчас, — настояла она. — Я хочу знать, во что ввязываюсь.
— Шуйские.
— Ох…
Она медленно прошлась туда-сюда, думая, как быть. То, что я предлагал, было самым обычным шпионажем, который практиковали все рода. Однако не каждый рисковал вот так внедрять своих людей, потому что это было опасно и в случае поимки, можно было получить официальный повод к войне. А вот теневые воришки имели все шансы сбежать, если выдадут себя.
— Они проверят нас ауроскопом, когда будем устраиваться, — словно прочитав мои мысли, указала на несостыковку девушка. — Горничная с пятьюдесятью процентилями тени, не подозрительно ли?
— Мы этот вопрос поможем решить, — уверенно кивнул я, признавая его справедливость. — Все будут устроены — здесь я могу дать гарантии, но важно сохранить свои способности в секрете и успевать с обязанностями. Никто не будет так часто проводить проверки уже нанятых слуг.
Катя не могла не согласиться на это предложение. Больше никто в её жизни так не придёт и не решит все проблемы разом. Эти дети никому не нужны, даже с такими шикарными талантами. Церковь может и вовсе переловить их всех и насильно провести обряд забвения. Тогда весь теневой атрибут «тю-тю». Они иногда это использовали для мягкой борьбы с нарушителями в качестве первого предупреждения.
— К Шуйским пойду я, — твёрдо заключила Катя. — Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал, остальных посылать не надо.
— Не будем, — пожал я плечами, — у нас есть множество других целей — всем хватит.
На самом деле я хотел определить барышень по всем, кто мало-мальски дружил с Шуйскими, и через них узнавать всю информацию касательно этих уродов, вплоть до сплетен. Пора бы уже иметь свои глаза в столице, а то братец Александр единственный из Барятинских, кто там живёт, но мы с ним в контрах.
— Хорошо, по рукам, — я пожал её ещё не успевшую огрубеть ладонь и передал пачку ассигнаций.
— Тут только пятьдесят, — пересчитав, нахмурилась она, — для уплаты долга нам нужно…
— Знаю, я сам всё улажу — это вам на переезд. Начинайте собираться прямо сейчас. Потом будете получать деньги через моих людей. А теперь нам надо идти, и советую не играть с огнём, мы поняли друг друга?
— Более чем, — она склонила голову под моим взглядом, думаю, остальное ей расскажет Маришка, нет смысла в демонстрациях силы.
Катя осознавала, что как простолюдинке с редким даром, ей только и остаётся быть игрушкой в руках дворян, но одни могут не ценить свои приобретения и сломать её, а другие тщательно ухаживать и сдувать пылинки. Уж лучше идти ко вторым, если хочешь как-то устроить свою жизнь. Потребности девушки были выше её социального статуса. Пусть скользкая дорожка воровства и давала ей свободу, но что она такое без денег и защиты? Барятинские могли одарить и тем, и другим.
Желание тащить своих девчонок за собой — вот что в ней было ценно. Я эту породу людей знал: в лепёшку расшибуться за тех, кого считают своими.
«Мне как раз таких не хватает».
Когда мы вернулись в гостиницу, Ломоносов удивлённо спросил.
— А ты и вправду пойдёшь отдавать эти шестьсот тысяч? Нам же сейчас не с руки такие траты.
— Нет, конечно, — отмахнулся я.
— Тогда как же… — друг не совсем понял, к чему я давал такие обещания.
— Ваня, а зачем мы тогда с этим Феофаном возились, по-твоему? Пусть он и разбирается, епископ он или шавка какая? Связи, мой дорогой, связи…
И действительно, стоило мне написать через Мамона Его Святейшеству про «вопиющий случай шантажа сироток» и в город нагрянула инспекция. Для начала они поговорили с Катей и попросили передать фальшивую взятку, а потом отпустили её и развернули продолжительную воспитательную беседу с применением твёрдых предметов. Тот клирик всё понял и прозрел, раскаявшись в содеянном, за что был переведён в другое, менее злачное место.
Меж тем мы вернулись в Громовец и я нашёл себе занятие помимо одного лишь высокоуровневого зачарования. Аничков на правах старшего товарища соизволил обучить меня мастерству комбинированных умертвий, вроде тех взрывающихся некропсов, что он использовал против меня. Мы засели в конюшне на старом месте, где Пётр раньше любил надраться, и плели фигурки животных.
Некромант любезно подарил мне мешочек с останками: в основном там были клыки и обломки костей. Из них я мастерил сердцевину, а дальше уже оплетал каркасом из соломы, делая некое подобие игрушки. В момент созидания важно было каждый узелок напитывать особым заклинанием, манипулирующим составом маны.
Это была низшая ступень «игры» с магической энергией. Высшую я уже успел прочувствовать от Распутина, когда тот вывалил ману из ментального тела наружу в виде частичек и навёл морок, скрывая себя от чужих глаз. Злосчастную технику манипуляции маной применили и на мне, образовав сгусток в голове, парализовавший разум.
Такие приёмы считались грязными, но действенными, а в войне, как говорится, нет никаких правил, есть только побеждённые и победитель. Тут прослеживалась связь и с ваниным недугом, потому мне нужно было освоить эту ветвь некромантии.
