— Идём, — Захар похлопал по плечу Маэстро, а тот уже приструнил громко судачивших близнецов.
Никита и Дмитрий спорили, кому принадлежал найденный среди всевозможного хлама деревянный член.
— Да это твой сто пудов, что ты мне лысого лепишь, Никит? Ну, ты не стесняйся — у каждого есть свои тёмные стороны. Это нормально.
— Я только не понимаю, зачем ты воду на него поставил? Твоё очко же любит погорячей — огоньку надо было.
— Я, кажется, понял — ты сделал так, чтобы волосы на жопе не спалить, что ж удобно…
Когда перечисление преимуществ стихий для самотыков зашло слишком далеко, Маэстро попросил прекратить обсуждать эту мерзость. Захар негласно взял на себя роль лидера группы, потому что больше некому было.
Дмитрий с Никитой переругаются, а Илья привык быть только исполнителем. Он как неповоротливый медведь: добрый и сильный. Если кому-то голову оторвать это к нему, а вот хитрить, угрожать и выводить людей на чистую воду совсем не привык. Для этого всегда были Джон и Сыч.
Проходя мимо бездомных, Захар не забывал поглядывать по сторонам — их компания в столь специфичных местах слишком сильно привлекала внимание. Особенно близнецы. Единственная причина, по которой на них до сих пор не напали — это наличие богатыря Маэстро. С таким многие побаивались связываться.
«Многие, но не все», — сказал себе парень, когда острым зрением увидел увязавшихся за ними троих преследователей.
Двое шли позади, а третий параллельно через дорогу. Лук за спиной Захара был прикрыт и выглядел как самая обыкновенная торба. Для самозащиты у него имелся набор метательных ножей и магия.
Мелюзга не сильно его волновала, потому он просто держал в уме этих самоубийц и шёл дальше. Они миновали несколько подземных переходов и вскоре вышли к дому Петро.
— Стойте тут, — приказал он ребятам, а сам дёрнул потёртую ручку двери на себя, попав в десятиквартирный дом с общей кухней на первом и втором этажах.
Обшарпанный паркет скрипел при каждом шаге. Слышался запах жареных шкварок вперемежку с кислой сыростью, а также звон посуды и стук вилок.
«Кажется, время обеда».
Мимо, хохоча, пробежали мальчик с девочкой, а за одной из закрытых дверей громко закашлял туберкулёзник.
— Вам кого? — поправив платок, спросила эффектная сорокалетняя женщина в теле.
— Я ищу Петро.
— Петро! Петро! — дважды громко позвала баба и подбоченилась; она внимательно изучила Захара и спросила. — Из благородных? Гамолка ты ослиная, Петро, ну скоро ты там⁈ — резко заорала она, не дождавшись ответа.
— Да иду, иду, — ворчливо донеслось с кухни после хохота невпопад.
— Человек к тебе.
— Вижу, что не йети, свали толстуха, что глаза мозолишь?
Женщина с чувством вмазала кулаком доходяге под дых.
— Педерастова тушёнка, не позорь меня перед людьми! — прошипела она и гордо удалилась по коридору, оставив Петро сползать по стенке и глотать воздух.
Из соседних комнат выглянуло несколько хихикающих и злорадных голов.
— Насмотрелись? Я вам цирк, что ли?
— Петро, да с тобой никакого цирка не надо — каждый день представления, ха-ха-ха.
Захар подал руку мужчине и тот смог встать.
— Есть место, где можно поговорить? — поинтересовался он у информатора, заспиртованного по самые гланды.
Тот кивнул и заковылял вниз в подвальный этаж. Там хранился по отсекам всякий хлам и жил заросший бородищей сторож. Его Петро прогнал наверх, и собеседники оказались без лишних ушей.
— Это будет вам дорого стоить, — потерев шершавый подбородок, ответил мужчина после краткого вступления Рюмина.
— Так вы знаете кого-то из «Союза Освобождения»?
— Их никто не знает.
— Но вы сказали, политических никто не любит и что из-за них к Хитровке слишком много внимания, — возразил Захар. — Помогите их найти и избавитесь от проблем.
— Ищете дурака, да? Ежели ничего не выйдет, мне куда потом податься, землицей себя присыпать? И что-что сказал, я всякое могу наговорить.
Мужичок заламывал руки, набивая себе цену, но Захар отметил, что Петро трясётся как типичный алкоголик, потому достал флягу на поясе и, отыскав глазами гранёный стакан сторожа, налил туда отборного красного вина.
— Пей, — протянув напиток осведомителю, сказал Захар, и мужика не пришлось дважды уговаривать.
— Как компотик, — оценивающе чмокнув губами, протянул Петро.
— А вот это, — лучник вложил пятидесятирублёвую бумажку в руку собеседника, — на кое-что покрепче. Ну, так что?
Мужичок спрятал за пазуху деньги и мигом вывалил.
— Это тебе к Мазуру надо. Политические только с ним работают.
— А тебе откуда знать? — удивился Захар осведомлённости столь ничтожного человечка.
— П-профессиональный секрет, — подняв указательный палец, ответил Петро и хотел было что-то ещё сказать, но наверху раздался протяжный женский визг.
Информатор забегал глазками и вжал голову в плечи.
— Хана мне, млять! — и кинулся к лестнице, а потом обратно, держа в руках ассигнацию. — Доказательства, надо спрятать…
Захар его больше не слушал и сбил плечом, чтобы пройти наверх. Бедолага упал на каменный пол и пополз искать щель, куда можно было запихнуть деньги.
