— Да, они для меня важны. Я всю жизнь мечтала о своём деле, а Артём появился совсем недавно.
— Ты сделала свой выбор, зачем же ты сюда припёрлась?
— Знаешь что?
— Что?
— А не пошла бы ты на хрен со своими бездарными поделками и помойным жильëм.
Белокурая девушка развернулась и пошла к своему громоздкому чемодану, с холодной злостью взяв его за ручку.
— И где же ты будешь ночевать?
— Да где угодно, лишь бы не здесь, — бросила она сквозь зубы и потянула тяжёлый груз на себя, это перевернуло его на ступеньках и тот с грохотом скатился в снег. Часть вещей из него вывалилось на снег: нижнее бельë, сорочка и пароча книг.
Софи поджала губу от стыда, но ещё больше её бесило, что всё это видит Ривка. Мальчик в ермолке всё-таки не выдержал и подбежал помочь, присев рядом на корточки.
— Ицхак, я не поняла, ты что делаешь?
— Нельзя же так, — запротестовал он, глядя, как расширились ноздри его сестры.
Сейчас она вела себя нетипично. Его только зарождающееся мужское естество было против недостойного поведения.
— Я сама, спасибо. Иди, а то ругать будут, — чуть тише сказала Софи, сдерживая слёзы, и вытерла быстро глаза плечом.
Однако черноволосая хозяйка зачаровального дома спустилась к своей сопернице и коснулась плеча, когда та уже собиралась уходить.
— Что ещё?
— Погоди, — Ривка вдруг осознала, что поступает неправильно и ей стало стыдно, но она не могла найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства и потому только потупила взгляд.
Внезапная встреча с Софи выбила её из колеи и заставила бороться за своё счастье любыми средствами. Даже ценой собственного доброго имени.
— Так я и думала, — гордо подняла голову блондинка и насмешливо посмотрела на любовницу Артёма. — Хочу чтоб ты знала, трудяга ты наша, пока ты дрыхнешь, утром у Артёма приступы.
— Что? — удивлённо подняла глаза Ривка.
— Всё, значит, о нём знаешь? Любишь, ну-ну, — фыркнула Софи и потащила свой чемодан на другой конец дороги. — Извозчик!
— Нет-нет, погоди, что ты имеешь в виду, что у него за приступы? Он что чем-то болен? — забегая вперёд по снегу, взволнованно спросила Ривка.
Она пригибалась, чтобы посмотреть в глаза девушке, но та победоносно попросила остановившегося кучера затащить её чемодан на козлы, а сама занесла ногу на подножку.
— Может быть.
— Ты… я… — запинаясь, лепетала Ривка и ухватилась за рукав Софи, но та резко одёрнула его на себя, и запрыгнула внутрь, оставив упавшую и без верхней одежды соперницу смотреть вслед удаляющейся кибитке.
— Почему он мне не сказал?
Когда нас отпустили с подпиской о невыезде, первым делом я приказал своей теневой помощнице-змее подобрать ценный груз из закромов канализации и доставить в наспех снятую комнату «Английского двора» в центре Москвы. Гостиница в это время года на удивление пустовала.
— Да уж, матушка за такие шторы душу бы продала, — прокомментировал Олег внутреннее убранство просторного артëмовского номера. — Но и мы, чай, не последние люди. С такими-то деньжищами всё возможно, — усмехаясь, произнёс он и плюхнулся на широкую кровать, на которую мы вытряхнули из всех сумок горы ассигнаций.
Близнецы, дурачась, кидали друг в друга пачками денег, а в остальном все были уставшими и не испытывали какой-то особенной радости по поводу внезапного обогащения. Ну нашли восемнадцать миллионов, что теперь кричать об этом на каждом углу? Аничков и вовсем махнул рукой, отправившись к себе спать, с ним ушли и Маэстро с Джоном.
— Я тебе тут нужен? — спросил меня Ломоносов и когда я покачал головой тот тоже ушёл.
После нашего разговора тет-а-тет он выглядел немного подавленным за свою слабость. К вопросу с Клирикросом я себе пообещал ещё вернуться, но сейчас надо было вести себя тихо, чтобы нас отпустили из столицы. Расследование о поимке «освободителей» раскручивалось полным ходом.
«Недели две промурыжат, эх…»
Шпики из канцелярии в связке с московской полицией вылавливали остатки революционеров, пока те не затихарились. Весть, что Хитровский гостиный двор штурмовали ночью не смаковал только ленивый. Зеваки рассказывали про горы обгорелых трупов и другие ужасы, что краем глаза успели увидеть.
— А эти штуки тебе зачем? — спросил меня Дмитрий, когда пикировка деньгами закончилась и оба брата принялись собирать разбросанные пачки.
— Отдам одному знакомому иллюзионисту.
— О как, — заинтересовался Никита, вытаскивая из-под кровати закатившиеся ценные бумажки. — И кто же он, если не секрет?
— Не секрет, — взяв в руки шестерёнку, ответил я. — Это наш Феликс.
— Да ну? — недоверчиво переспросил близнец. — Мне показалось он в магии вообще ни бум-бум.
— А я сразу догадался, что с ним что-то не так, — встрял Дмитрий.
— Звизди больше, подпевала, — отмахнулся от него брат. — Я думал он только в алхимии соображает.
— У него много талантов, — расплывчато подытожил я и положил артефакт обратно, чуйка подсказывала, что не стоит их ковырять вот так в одной куче.
«Ещё ненароком разнесёт всю гостиницу. Пусть с ними Феликс возится, может, что путёвого придумает».
