Девушка обезоруживающе улыбнулась и протянула стакан. Олесь честно поблагодарил. Как её звали, он не мог запомнить с самой их первой встречи, да и не особенно пытался. Она постоянно крутилась рядом с Никитой, постоянно строила глазки и постоянно была милой и сдержанной, словно и не она только что «как бы случайно» грудью зацепила, потянувшись через весь стол за салатницей. Она красиво одевалась, умело красилась, могла быть внимательной и улыбчивой – она была настоящей женщиной. Такую всегда взгляд из толпы цепляет, такой всегда улыбнуться хочется.
-Не был бы ты геем, любая бы тебе хоть десяток подобных карапузов подкинула…
-О, а вот и моя пропажа. Кристин, спасибо за помощь в поиске,- в спальню просовывается лохматая голова Никиты. Обнаруживает побледневшего, забывшего, как дышать, Олеся, спящую племянницу и эту самую Кристину. Ну да, он её имя с ходу запомнил…
-Да я ничего,- пожимает Кристина хрупкими плечиками, стреляет взглядом в Никиту, мило улыбается разбитому Олесю.- Твоего Олеся и искать не надо, где дети – там и он.
И уходит. Никита проводит её взглядом. Потом смотрит на Олеся. Долго смотрит. Он в последнее время на него так часто смотрит. Смотрит и молчит. А у Олеся будто змея в желудке сворачивается от таких взглядов.
-Пойду я,- мямлит он. И тоже выходит, оставляя Никиту одного в комнате с маленьким ребёнком.
Олесь задержался всего на секунду, скосил глаза в спальню – Никита подошёл к колыбельке и тоже принялся намурлыкивать колыбельную…
Стасик уже завёл машину, но Олесь всё-таки успел выскочить из подъезда, призывно замахал руками, Стас послушно заглушил мотор.
-Ты чего?
-Вот,- Олесь втиснул в окошко перетянутую подарочной бумагой коробку.- Ты же не думаешь, что за кутерьмой с мелкой я забыл про твой собственный день рождения? С прошедшим.
Стас покрутил коробку в руках, фыркнул на обёртку, но рвать не стал – положил подарок на соседнее сидение.
-И что там?
-Твой любимый кофе.
-Мгм?
-Две банки.
Стас удивлённо вздёрнул брови.
-Никита долго пыхтел, но потом пошёл и тоже купил тебе подарок – чтобы не заморачиваться, тот же самый.
-Или же он окончательно на тебе свихнулся и теперь дублирует во всём, даже в подобных мелочах.
-Он не…
-Да ладно, не напрягайся,- отмахнулся Стасик.- Передашь своему Тарзану спасибо, и пускай не надеется, что я его подарочком подавлюсь.
Кончики Олесиных ушей стали пунцовыми. Дурная привычка Никиты шататься голышом по квартире не всегда вызывала восторги у тёток-извращенок – когда-то очень не вовремя нелёгкая принесла Стасика, и уж он не стал восторгаться молодым подтянутым телом начинающего извращенца. Хм… тогда они с Никитой много душевного друг другу сказали.
-Да что ты нашёл в этом самовлюблённом павиане?!- орал тогда Стасик. А Олесь так и не нашёлся, что ответить. Никита смолчал. Олесь знал – он на него обиделся, просто проглотил обиду и сделал вид, что ничего не было, но Олесю до сих пор было стыдно – и за глупого бесстыжего Никиту, и за свою пустую голову.
Потом они переехали в свою нынешнюю квартиру, а Стас вообще уехал – на год в Америку, набираться врачебной практики у заграничных коллег.
-Слушай, Стась… а когда уже ты женишься?- неожиданно спросил Олесь. Стасик удивлённо хмыкнул.
-Ммм… а что,- осторожно начал он,- у тебя есть кто-то для меня на примете?
-Да нет,- сам себе удивился Олесь,- просто… просто ты носишься по миру, как гончая. Дядя Паша тебя не намного старше, а уже внучка есть.
Стасик протянул в окно руку, провёл пальцами по светлым Олесиным локонам, шутливо встрепав чёлку.
-Ну а у меня ты есть, договорились?
-Только я никогда тебе внуков не подарю,- неожиданно сболтнул Олесь.
Шшух! Сзади натужно скрипнула дверь подъезда, в проёме нарисовался Никита. За ним следом вышла та самая Ленина подружка, чьё имя никак не желало закрепиться в Олесиной памяти. Она что-то прошептала Никите на ухо, заметила Олеся и соизволила застесняться и отлипнуть наконец от чужой собственности.
-Ну, пока, Лесь,- махнула эта ведьма наманекюреной лапой и поплыла по своим ведьминским делам.
Никита задумчиво смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Олеся, улыбнулся и пошёл к нему. В любом случае, здесь и сейчас Никита выбирал его…
Той ночью они так и не дали друг другу уснуть. Олесь сам ластился, обнимал своего сумасшедшего Никиту, прижимался к пахнущей ванилью коже, будто стараясь пропитаться этим запахом насквозь, и целовал, целовал, целовал. А Никита до одури шептал его имя, зарываясь носом во влажные волосы, мурлыкал бессвязные фразы, чертил холодными пальцами спину и грудь. Обессиленные, они пытались отстраниться друг от друга… и прижимались ещё сильнее.
Уже утром Никита подтянул к себе Олеся, обняв его со спины, привычно переплёл свои пальцы с его, уткнулся носом в плечо.
-Если ты… если тебе так хочется ребёнка…
Олесь напрягся, а Никита ещё секунду подбирал слова, а потом выдохнул одной фразой, чтобы не успеть передумать:
-…я не буду против.
-Ты о чём?
Олесь повернул голову. Никита натянуто улыбнулся, провёл свободной рукой по его профилю, коснулся пальцем хмурой складки между бровями.
