-Я говорю, что отпущу тебя… На время! Никому я тебя отдавать не намерен!
-Я всё равно тебя не понимаю. С чего ты решил, что я хочу с кем-то, кроме тебя…
-Ты ведь с детей глаз не сводишь,- с какими-то незнакомыми надтреснутыми нотками выдавил Никита.
Олесь беспокойно завозился – может, он и не сводил с детей глаз, но только потому, что они окружали Никиту, его Никиту. Да ещё и эти женщины! Если бы все они были лохматыми неряхами, ему жилось бы гораздо легче. Марина, молодая мама в разводе с вечно болеющим ребёнком на руках. Почему у неё всегда цветущий счастливый вид? Почему волосы всегда аккуратно уложены, одежда чистая, ухоженные руки? Или эта, практикантка сегодняшняя? Молодая, красивая, глазища голубые, как весеннее небо сейчас – под стать Никитиным океанам. Наивная, неискушённая – мужчины таких любят, мужчины на таких ведутся. А уж про эту… Карину или Камиллу, или как-её-там, подружку Лены, вообще нужно молчать и не вспоминать – идеал женственности и вообще женщины, с ней даже по уши влюблённый в жену дядя Паша заигрывает. Красивая, подлая, маски меняет, как дорогую одежду…
-А разве это не ты…
-Что – я?
-Ну…- Олесь помялся, но выдавил,- женщины.
-И что – женщины?- угрюмо насупился Никита. Затрещали сжимаемые под руками рёбра.- Ни одной из этих стерв я тебя отдавать не намерен, чтоб ты знал.
-Меня? Да они же стаями вокруг тебя носятся!.. Пусти меня, дубина, задаааааааавишь…
Никита прижался губами к Олесиной шее, что-то одобрительно промычал. Прохладные пальцы мягко скользнули по позвоночнику вниз, к ягодицам.
-Ну уж нет! Я едва живой! Я сегодня не спал! Мне на работу надоооо…
-Ага, ага,- соглашался Никита, прижимая к себе дёргающегося Олеся, а пальцы продолжали скользить вниз. Прошлись по бёдрам, щекотнув тонкую чувствительную кожу паха, коснулись уже там.
-Ммм… кто это мне тут пел, что едва живой? Вот я едва живой, чувствуешь?
Схватил Олесину руку и силой прижал к себе. Олесь вспыхнул, чувствуя под ладонью горячую плоть.
-Брехло паршивое! Да ты вообще человек?! Эй, ты чего?.. Никит… ну мне же правда на работу… и тебе на работу… и вообще… ммм… ну только если разок… эй, не надо так!... и не там!!! И только рукой!... РУКОЙ!!! И не скалься так гнусно!..
Олесь уже давно нашёл ответ на тот вопрос Стаса. Никита просто был Никитой. И Никита ошибался – Олесь не хотел детей. Вернее, у него уже был ребёнок – бессовестный, самовлюблённый, упрямый и любящий. Маленький эгоистичный ребёнок, запертый в теле взрослого мужчины. Вряд ли бы в мире нашёлся другой какой человек, способный оттопить* его замкнутое сердце.
За окном таял последний снег. Оттепель пришла…
P.S. Олесь скинул Никитину руку, осторожно убрал с себя его ногу, выбрался из постели и тихонько чертыхаясь пошёл звонить начальнику, каясь за пропущенный рабочий день. Никита молча улыбался в подушку. Каждое утро одно и то же: Олесь тихонько сползает с кровати, искренне веря, что Никита спит, уходит на кухню, ставит кофе. Всегда на двоих, но принципиально не делая вторую порцию. Действительно, а зачем? Сейчас он вернётся обратно – обязательно со стаканом воды и придумает, за что он выльет его сегодня на Никиту. Хм, сегодня, пожалуй, за то, что так и не попал на работу, а проснулся вообще ближе к вечеру. Потом Никита обязательно поползёт на кухню и обязательно голый. А иначе как отобрать у Олеся единственную приготовленную порцию кофе?
Никита обнял заботливо подсунутую под руки подушку, ещё хранящую запах Олеся. Он готов был стерпеть куда больше, чем холодный душ в постель. Олесь никогда этого не понимал и вряд ли даже замечал, но вокруг него всегда вилась куча женщин, так и мечтающих отнять его у Никиты. Марина, упрямо давящая на больные точки и подсовывающая свою маленькую дочурку, Кристина, с таким же упрямством подкладывающая в карман Олесиной ветровки свой телефончик… даже та молодая гаишница сегодня едва его взглядом не сожрала. И Никита без всякого зазрения совести будет улыбаться и флиртовать с ними, отвлекая от своего Олеся. Никому он его не отдаст! Он будет подлым, циничным, бессовестным. Уж пускай лучше Олесь приревнует лишний раз. Не только у этой зеленоглазой бестии есть внутри маленькое самовлюблённое чудовище – Никита тоже хочет чувствовать себя любимым и нужным.
Из кухни слышатся лёгкие шаги. Олесь замирает над постелью. Несколько секунд просто смотрит. Никита ни за что не расскажет ему, что знает эту маленькую Олесину слабость – любоваться спящим Никитой. Над головой замирает рука со стаканом. Тихое подлое хихиканье.
Ещё миг и потечёт-польётся тонкая холодная струйка.
Ничего, он это заслужил. Он много чего заслужил. Но он обязательно искупит. Он уже нашёл, как оттопить* это замкнутое ранимое сердце…
----
