– Кстати, пане! Завтра еще не наступило, и пока что командую я. Вы не забыли, надеюсь, про мой приказ? Ложитесь спать, и как можно скорее! Пану нужно отдохнуть, он все-таки не из железа сделан! – распорядился Вишневецкий.
На рассвете следующего дня казачьи пушки снова начали разрушать валы поляков сосредоточенным огнем. Бреши, наспех заделанные за ночь, вскоре возникли на тех же местах, неумолимо увеличиваясь по ширине и высоте. Было ясно, что этот рубеж обороны не сегодня завтра тоже падет, как и предыдущие. С высоких гребней валов, насыпанных казаками, непрерывно сыпались пули, летела картечь, буквально не давая воинам Конецпольского, Лянцкоронского и Фирлея поднять головы. Редкие смельчаки, рискнувшие открыть ответный прицельный огонь, очень быстро получали рану, и хорошо если легкую. Но чаще их жизнь обрывалась.
Осажденные действовали с ожесточением смертников, знающих, что пощады не будет и что вопрос стоит только так: убьешь ты – или убьют тебя. Они делали что могли, и не их вина, что врагов было гораздо больше. Могучая змея все туже сжимала кольца, жертва задыхалась.
В то утро Хмельницкий был в хорошем настроении. Вчерашняя злость исчезла без следа, и не только потому, что гетман видел, как храбро и настойчиво действуют казаки, но и из-за письма господаря. Василь Лупул выражал согласие на брак Тимоша с его старшей дочерью Руксандрой, прося лишь повременить немного, чтобы невеста, пока еще совсем юная, достигла зрелости и могла стать женою гетманского сына в полном смысле слова. Господарь также не жалел хвалебных слов, описывая, какое благоприятное впечатление произвел на него жених: храбр, умен, воспитан, уважает старших! Весьма достойный пример для многих молодых людей, которые в нынешние развратные времена не почитают собственных родителей. Кроме того, он сообщал, что гетманскому сыну очень понравилась будущая жена. Да и Руксандра, судя по всему, была очарована храбрым и загадочным воином с севера… Хотя, конечно, как подобает благовоспитанной девице, да еще дочке господаря, она вслух об этом не говорит!
«Тимош остепенится, успокоится, став женатым казаком», – с болью в сердце думал гетман. Хоть и пытался он все месяцы, прошедшие с того страшного вечера в замке Белой Церкви, забыть Елену – все было тщетно. Боль саднила по-прежнему, став лишь тупой, а не острой. И как ни убеждал он себя, что Тимош только исполнял свой сыновний долг, переживая за обманутого отца, сомнения жестоко мучили, не давали покоя. Кто же говорил правду, а кто лгал?
С грохотом и клубами пыли обвалился еще один участок вала. Богдан, прильнув к подзорной трубе, одобрительно кивнул. Брешь была таких размеров, что было ясно: никакими усилиями за ночь ее не залатаешь.
«Незачем напрасно лить христианскую кровь. Все идет как задумано, а потерь немного. Главное – вовремя обнаружить Ярему, принять бой на выгодной позиции… Вот тогда уже псы гололобые не отвертятся! Хотели боя в чистом поле – получайте! Мои разведчики пока ничего не обнаружили, хан тоже молчит… Значит, даже если Ярема и выступил против нас, он еще далеко… Что там такое?!»
Гетман перевел трубу вправо.
Из-за кромки леса, раскинувшегося неподалеку от пруда, показались крымчаки. Они неслись во весь опор, словно спасаясь от нечистой силы. Пыль клубилась столбом.
«Да что стряслось?! Бегут, как зайцы!»
– Коня мне! – рыкнул Хмельницкий, оборачиваясь к джуре.
– Великий хан, премудрый и милостивый… – хрипел татарин, распростертый на ковре, тяжело дыша и обливаясь потом. – Твоих батыров больше нет! Аллах прогневался и отвернул от них свое лицо!
– Как «нет»?! – взвизгнул Ислам-Гирей, содрогнувшись от ледяного озноба, несмотря на то, что утро было жарким. – Что ты говоришь, шелудивый пес?!
– Их перебили… Разорвали картечью на куски… Проклятые гяуры заманили нас в ловушку!
– Как все произошло?! Говори, сын шайтана! Убью! – Хан был близок к безумию. Его зубы стучали, глаза налились кровью.
Запинаясь и поминутно моля о пощаде, крымчак поведал о ходе боя. Как всегда, головной отряд налетел на «гяуров» спереди, быстро перемещаясь вправо и охватывая полукольцом, чтобы обрушить смертоносный ливень стрел, которые, как знает всякий воин, удобнее выпускать справа налево. Два других отряда двинулись вперед, чтобы связать боем боковые охранения, а самая сильная часть, зайдя с тыла, бросилась на замыкающий отряд уланов и на обоз, суливший богатую добычу… И вот тут случилось непредвиденное. Обозники, которым надлежало сбиться в кучу под охрану своей конницы, стегнули лошадей и помчались навстречу ордынцам. Потом за считаные мгновения развернулись, словно передумав и все-таки решив спасаться. Куски материи, которой был укрыт груз, слетели, и…
